Джейн Вустер, леди-наемница, такая же спокойная, как Эллиот Сноу. Но от нее прямо веет доброжелательностью.

— Смотрю я на эти рожи, утонувшие в бокалах, и думаю… — вздохнула я.

— Демонам пить нельзя, — тут же откликнулась супруга мэра.

— Кто же спорит. Они вот тоже не возражают, но пьют… И думаю, почему бы не ввести фиксированную ставку на помощь нуждающимся с каждого бизнеса. Как бы это сразу облегчило работу города по улучшению уровня жизни беднейших слоев.

Джейн подняла на меня ясные глаза. Многих в Бездне шокировал выбор мэра, потому что внешность этой женщины не соответствовала той, что была принята в Аду. Здесь привыкли к ярким красоткам — под стать жгучим мужчинам. Однако эта особа словно сияла изнутри, как редкий цветок.

Не все садовники предпочитают розы.

— Леди Церингерен, мой супруг разделяет ваши убеждения. Более того, постоянно приводит в пример вас лично — как общественницу, чьими усилиями город ежегодно хорошеет… Но у нас и так несколько видов налогов. А Эллиот старается развивать Бездну в качестве самого привлекательного в империи города для ведения дел.

Да, Конвей всегда отвечал мне ровно так же. Странное у меня настроение. Никакого желания ловить бесов голыми руками. Они и так рассредотачивались от меня, как тараканы.

После слов сына надо было остаться дома. Посидеть в тишине, посмотреть на огонь. Уложить его спать самой, а не поручать это великанше.

Супруга мэра заметила промелькнувшее на моем лице выражение.

— Виолетта, не расстраивайтесь. Давайте познакомлю вас с представителями трех комитетов по поддержке суккуб. В последнее время община не закрывается от других и собирается вести активную политику. Девочки, я уверена, предложат новые идеи. И вашу мысль провести ярмарку я поддерживаю. Привлечем побольше народу; будут фирмы, готовые разместить рекламу. Найдем двух или трех спонсоров. Загляните ко мне завтра или послезавтра до обеда. Я бы сама зашла к вам. Но помню, что у вас малыш долго привыкает к посторонним.

Я благодарно закивала и попрощалась с леди. К нам вернулся мэр и увлек Джейн танцевать.

Непонятное состояние не проходило. Всем обездоленным не поможешь. Мор, войны, пожары и землетрясения… Что эти наши жалкие ручейки монет. Встряхнула головой. Я никогда не сомневалась в том, что делала. За словом «поможем» стояли не абстрактные бедные, а сын Вейсы с нашей улицы с редким дефектом глотки, из-за которого не мог есть, как все. Или тетка Захура с Пограничья, потерявшая из-за голода трех маленьких детей и боровшаяся за жизнь четвертого. Никогда не забуду ее взгляд.

Может, меня запоздало настиг троллий инстинкт гнездования? Мы вообще существа не социальные. И связи с внешним миром предпочитали строить через толстую каменную ограду или крепкий валун, закрывавший вход в пещеру.

Лопатками поймала чей-то бесцеремонный взгляд. Оборачиваться не хотелось. Смотреть на меня с такой тяжестью умел только один демон. Подойду-ка я вон к той щебечущей группе дам, а оттуда перебежками доберусь до выхода.

Однако Вельзевул меня опередил. Он вырос на пути, не заботясь о том, что на нас смотрели все. Даже официанты перестали сновать туда-сюда и замерли.

— Думмели предусмотрели все для удобства гостей, — оскалился Виттен. — Вон тот проход ведет в приватные комнаты. Нам следует обсудить встречу в суде завтра утром.

— Ты с ума сошел? После того, что творил в правлении, я с тобой наедине не останусь… И говори тише. Ты хуже Беррион. Тебя слышно на другом конце залы.

Он поставил два бокала на стойку и навис надо мной.

— Отлично. Я знаю способ, как остаться на виду у всех и шептать тебе в ушко, не вызывая подозрений.

Его руки сомкнулись на моих плечах. Оркестр грянул с удвоенной силой. Он потянул меня за собой. Бездна, не помню, когда последний раз танцевала. Правая рука демона неторопливо опустилась мне на талию.

— Расслабься, Виола. Ты же ловишь ритм, как никто. Всего лишь немного практики…

Остаться дома или забиться в пещеру поглубже — не такая ведь плохая мысль. Здравая.

Наши бедра соприкасались при каждом резком движении.

— Да, да, — пропел внутренний голос, подстраиваясь под аккорды. — Там можно не притворяться. Там бы вас никто не потревожил…

Глава 24

Правда, уже через несколько мгновений мысль вломить благоверному опять возобладала над остальными. Его пальцы провокационно ласкали шею. И он не думал угомониться.

К тому же разрешилась загадка, почему у Думмелей от меня разбегались, как от чумной.

— Тебе сложно будет собирать подачки, как раньше, дорогая. Я предупредил сородичей, принеся клятву у Горнил. Если кто-то подойдет к тебе ближе, чем я сочту допустимым, то я его разорву. Отлученный от своей женщины демон опасен. Все это понимают — кроме тебя… Нам обоим стоит принять случившееся.

Я резко остановилась. Он налетел на меня всем телом. Какое-то время мы балансировали посреди танцующих, которые делали все, чтобы обогнуть нашу безумную пару.

— Может, из дома мне тоже не выходить?

— Да, сидеть и ждать меня там. Все равно нет в Бездне места, где я тебя не почую.

Он пытался прожечь во мне взглядом дыру. Я же представляла в своей руке внушительный камень с заостренной верхушкой. Чутье у него, значит, прорезалось.

— Ты ж моя самочка богомола, — рассмеялся он, читая столь очевидный посыл у меня в глазах.

Решила пропустить это мимо ушей. Пусть оставит свои шуточки для чужой спальни.

— Что же ты вкладываешь в «принять», милый. Я не высовываю носа из особняка. Ты шляешься по мирам, как и раньше… Но ты же связан с низшей расой истинным браком. Как с этим быть?

Он дальше повел меня в танце, иногда делая пируэты, от которых кружилась голова. И не от желания, а по-настоящему. Возможно ли, что наша связь теперь влияла и на мое самочувствие? Внятных разъяснений, как она действовала не на демонов, я так и не получила.

— Переживу, любовь моя. Ответственность — мое второе имя. Так и скажу на суде. Полюбил и готов понести заслуженное наказание. Эмм, то есть быть счастливым, пока мой прах не растворится в огне.

— Не выйдет. Ты кое-что забыл. Я буду тратить твои деньги. Спущу их все за один год. Построю приюты в соседних мирах.

Ожидала хоть какой-то реакции, однако Вельзевул разочаровал.

— Конечно, милая. Для любимой женщины ничего не жаль. Муж должен зарабатывать на все ее прихоти.

Я чуть не зарычала. Вот как заговорил. Столько лет я была для него никем. Сдерживаться становилось все труднее. В груди