грамма. Такой маленький и беззащитный, и все, что у него есть, – она.

Настя положила руку на живот и закрыла глаза.

– Маленький… – прошептала она. – Все у нас с тобой будет хорошо. Вечером поедем к папе, он встретит нас на автовокзале, и мы ему обо всем расскажем. Он будет очень рад. И успокоит меня. И тогда я тоже обрадуюсь. И мы будем очень тебя любить, я обещаю. Не обращай на меня внимания, расти. Все будет хорошо…

Зато рожать в этом мире можно с анестезией, это она тоже уже прочитала. И под присмотром врачей. И в этот раз у нее на руках будет только один малыш, а не трое. И стирать за нее станет стиральная машинка. И не надо вставать ни свет ни заря, чтобы затопить печь и подоить корову. Прорвется как-нибудь. А выражение лиц Борислава и Тихомира точно будет стоить всех ее мучений. Сфотографировать бы на память…

Настя мысленно отсчитала девять месяцев. Выходило, что рожать в сентябре. Что ж, пусть так. Будет гулять с коляской в парке, там красиво в это время года. А может, и правда – девочка. Накупит ей платьев. Станет наряжать, пока она дается. А то вырастет и заявит, что платья не для нее… Ах, дети, так быстро обзаводятся собственным мнением.

Настя улыбнулась. Подумала, что пока у нее есть время, нужно вволю выспаться на животе, а то скоро уже долго не получится: сначала на животе, потом в принципе.

Погладила еще плоский живот.

Девочка. Девочка – это же… дочка.

Аж дыхание перехватило.

Возможно, она была не самой хорошей матерью, но она любила своих детей. И этого ребенка она тоже уже любила.

– Папа тебе имя придумает, – прошептала Настя. – У него хорошо получается. Лучше, чем у меня…

И открыла глаза.

Отражаясь потоками света от пролетающих мимо снежинок и освещая горы на горизонте, над миром вставал новый день.

О лишних килограммах и лишнем стеснении

– Василиса? Что ты делаешь?

– Ничего!

– Это не похоже на ничего. Что у тебя в руках?

– Ничего там… Кош! Не надо! Кош!

– Это фантик от конфеты.

– …

– Разумеется, в этом нет ничего предосудительного, но почему ты ешь ее в ванной?

– …

– Василиса. Что происходит?

– Я тлста…

– Что?

– Я толстая…

– Ты не могла бы говорить чуть громче?

– Я толстая!

– Что? Где?

– Везде.

– Еще сегодня утром точно была нет.

– Правда?

– Абсолютная. Кто сказал тебе такую глупость?

– Зеркало.

– Где ты раздобыла говорящее зеркало?

– Это было простое зеркало.

– Не понял… А, понял. Ну-ка, иди сюда. Иди-иди. Так, давай-ка…

– Кош, что ты делаешь?

– Снимаю с тебя платье.

– З-зачем?

– Чтобы доказать очевидный факт: ты общаешься с лживыми зеркалами. Смотри в это. Что видишь?

– Кош… Мне неуютно…

– Что. Ты. Видишь? Я не отпущу тебя, пока ты не ответишь.

– Э-э-э… С-себя?

– Правильно. Продолжим. Какую себя?

– Не знаю… Обычную?

– Неправильно. Еще варианты.

– Я не понимаю… Что ты хочешь от меня услышать?

– Хочу, чтобы ты озвучила, что говорит тебе это конкретное зеркало.

– Оно молчит.

– Ты плохо слушаешь. Оно говорит, что у тебя отличное тело. Идеальное. Самое то. И что один живущий в этом доме мужчина не променяет его ни на какое другое. Независимо от того, сколько конфет ты в него положишь.

– Неправда…

– Что?!

– Я видела…

– Что ты видела?

– Как ты проводил взглядом ту женщину… На нашем последнем выезде.

– Какую женщину?

– Очень худую… То есть стройную… То есть…

– А, ты про ту, что явно существует вопреки законам физики? Весь выезд гадал, как ее ноги держат и почему ветер не уносит. Но взгляд оторвать было трудно, это да.

– Ты правда не считаешь меня толстой?

– Следующую конфету я скормлю тебе сам.

– Кош… Спасибо. И отдай, пожалуйста, платье.

– Нет.

– В с-смысле?..

– В смысле – не отдам.

– Кош. Ты что? А ну отдай!

– Нет, Василиса. Ты раздеваешься для меня исключительно в спальне. Так жить нельзя. Так что если ты хочешь получить платье обратно, тебе придется как минимум пройти за ним по коридору.

– Я не могу…

– Чего ты стесняешься? В этом доме никого, кроме нас, нет.

– Но…

– Без «но».

– Кош! Нет!

– Все. Я за дверью. Тебе нужно платье? Тогда приди и забери.

– Кош…

– Василиса… Ты что – плачешь? А ну прекрати! Вот платье. Василиса, ну что ты?

– Теперь ты точно от меня уйдешь…

– О, боги! За что мне это?! Нет, серьезно, это должно быть какое-то конкретное, особо тяжкое прегрешение… Почему уйду?

– Потому что я закрепощенная. Настя недавно сказала… «бревно»… Вот!

– Про тебя сказала?

– Нет. Про себя.

– Что?!

– Ну, она сказала, что в последнее время она как бревно в постели и надо срочно исправляться… и я спросила… и она пояснила… и… у-у-у-у…

– Если бы не мое обещание, Василиса, я бы точно запретил тебе общаться с этой женщиной!

– Но это же правда… Ай! Ты что?..

– Несу тебя в спальню. Будем раскрепощать.

– Кош!

– Хм, какой милый румянец. Все, я гнусный темный колдун, обманом затащивший тебя в свой дом. Теперь ты от меня не уйдешь!

– Что?..

– Боги… Не переживай, до ролевых игр тоже дойдем. Кстати, ты очень легкая.

– Правда?

– Правда-правда…

– А как ты будешь меня раскрепощать? А почему ты так улыбаешься? Кош!

Об опасностях косоплетения

– Я заклинатель.

– Да.

– Зельевар.

– Я помню.

– Артефактор.

– Кош, никто не говорит, что ты…

– Менталист и некромант, что само по себе встречается крайне редко, а вместе никогда.

– Но ведь дело не в этом…

– А в чем тогда дело?! Почему я уже второй вечер бьюсь, но у меня не получается заплести тебе косу?! Почему она все время распадается?!

– Это всего лишь вопрос практики. Я плету ее себе с семи лет, и…

– С семи лет? Ты хочешь сказать, что в семь лет у тебя получалось то, что не получается у меня сейчас?

– Зато у тебя отлично выходит расчесывать мои волосы. Куда лучше, чем у меня. Мне никогда не хватает терпения… А можно я теперь пойду?

– Сидеть. Так, давай еще раз. Делим волосы на три пряди…

– Боги, Кош, это простейший колосок… Ну давай я уже сама.

– В смысле, «простейший колосок»? А что, бывают еще варианты?

– О нет…

О тонкостях варки кофе