другой, и что дети ее были его детьми, и что жила она в этом доме, в окружении людей, которым могла доверять. И стало даже страшно, что могло случиться иначе. Подумала, что обязательно скажет мужу и об этом, как только дети заснут. И обнимет. И поцелует. Все-таки не так уж и неправильно ему казалось, и любовь – это и про нежность, вон мальчики как к ним жмутся, им-то этой нежности постоянно хочется, и, наверное, Светозару тоже, пусть он уже и взрослый, но права была Настасья – все мужчины немного дети.

Яшутка обнял отца за шею тонкими ручками, потом снова сел ему на живот. Нахмурился, будто вспомнил что-то, дотронулся ладошкой до изуродованной щеки. В свои три года он все еще не говорил как следует, так, произносил несколько отдельных слов.

– Ай? – неуверенно спросил он.

– Было – ай, – ответил Светозар, – а сейчас уже все.

И погладил сына по шрамам. Яшутку, как ни странно, ответ отца успокоил. Он вновь наклонился и обнял его.

– А слышишь, Яшунь, – улыбнулся Светозар, накрывая узкую спину мальчика ладонью, – тебя, сынок, ждут великие дела. И тебя, Клим, тоже. Я знаю.

Несмеяна тоже улыбнулась, поцеловала жавшегося к ней Климушку в светлую макушку. И решила, что и в этот раз поверит мужу. Он их никогда не обманывал.

КОНЕЦ

…а любой конец – это всегда начало…

Март – июль 2022 года

Подарок для Василисы и прочие плюшки

Подарок для Василисы

– Рыбу! – орал Баюн так, что тряслись стекла в окнах, на которые Василиса клеила вырезанные из бумаги фигурки: домики, сугробы, елки, снежинки, луна и Дед Мороз в санях. – Я сказал купить рыбу, а ты что притащила?

– Чем тебе килька не рыба? – рычала в ответ Елена. – И вообще, раз такой умный, шел бы сам! Можешь даже амулет снять! Канун Нового года, на улицах полно сказочных героев всех мастей, никто не удивится говорящему коту! А ты по запаху и найдешь себе рыбу, которую нынче днем с огнем не сыщешь, разобрали всё!

Василиса оторвала взгляд от их отражения в стекле, с тоской перевела его на улицу и вздохнула. Из окна было видно, как в свете уличного фонаря танцует Божена. Снег под босыми ступнями искрился серебром и золотом, ткань многослойной юбки снежным вихрем летала вокруг щиколоток, будто снежный вихрь, и даже отсюда был слышен переливчатый звон бубенцов с браслетов на ее руках и ногах.

Снегурочка, все лето спавшая у них в подвале, как всегда с расцветом зимы расцвела сама. Рядом на лавочке сидел Данила в рубахе и штанах – что камню холод? – и играл ей на губной гармошке.

Контора готовилась к традиционному новогоднему корпоративу. И в сборе были все, кроме Кощея. Некий молодой судья, явно обделенный семьей и обозленный на весь мир за это и за необходимость причесать статистику рассмотрения дел в честь окончания года, назначил судебное заседание на тридцать первое декабря, и, судя по короткому злому сообщению, которое получила от мужа Василиса, твердо намеревался рассмотреть дело сегодня, чего бы это ни стоило ему и окружающим, хотя на часах было уже шесть вечера. Эх, знал бы он, кто сидит у него в кабинете и какой реально может стать цена, авось бы и одумался…

Василиса пристроила на окно последнюю резную снежинку, спустилась со стула, на котором стояла, и огляделась. Недалеко от нее Варвара накрывала на стол, правда, воткнув в уши наушники.

– А это еще что? – снова заорал Баюн, доставая из пакета очередной продукт.

Не желая и дальше наблюдать распаковку, Василиса юркнула за дверь, прошла до лестницы, спустилась на второй этаж и уже было направилась к своему кабинету, но тут же отпрянула обратно на лестничную площадку. По коридору, неистово целуясь и то и дело натыкаясь на стену, двигались Настя с Соколом. Василиса аккуратно выглянула из-за угла. Подруга с мужем все-таки добрались до кабинета Настасьи. Не прекращая целовать мужа, Настя с трудом нашарила в кармане его пиджака ключ и попыталась открыть дверь со спины вслепую, но задача оказалась непосильной. Она что-то сказала, и Сокол недовольно отпустил ее. Настя обернулась к двери, вставила ключ и повернула. Финист рывком развернул ее обратно, подхватил под бедра, сажая себе на талию, и внес внутрь. Хлопнула дверь, стало тихо.

«Ну хоть про купол не забыли», – со смешком подумала Василиса.

Ее поражало, как даже спустя шестьдесят лет брака эти двое умудряются кипеть такой страстью друг к другу. Однажды она аккуратно задала этот вопрос подруге.

– Дело практики, – подмигнула ей Настя и задорно улыбнулась. – Постоянной практики. А пустишь все на самотек – и пиши пропало.

Опасаясь, что купол Сокол поставил односторонний, Василиса на цыпочках прошмыгнула мимо двери Настиного кабинета и наконец попала в свой. Там она села за стол, достала телефон и набрала Кощею сообщение.

«Скоро?»

Ответ пришел быстро:

«Понятия не имею. Не ждите меня»

Василиса кинула телефон на стол и сжала виски ладонями. За все время их брака Кощей успел к началу новогоднего корпоратива всего два раза. А если еще посчитать те разы, когда он не пришел вообще… Она протяжно выдохнула, стараясь взять себя в руки. В конце концов, он не был виноват. Просто так получалось. То Навь, то работа, то другие неприятности…

«Поняла», – написала она в ответ и погасила экран.

Подошла к зеркалу, висящему на боковине сейфа.

Василиса с большим тщанием выбирала платье к этому вечеру. Кощею нравилось, когда она подчеркивала фигуру, а она предпочитала одежду, эту самую фигуру скрывающую, но на сей раз решила сделать мужу приятное: платье пусть и было длинным, но сидело как вторая кожа, удачно подобранная ткань обрисовывала ноги, талию и грудь и переливалась всеми оттенками зеленого, как раз к его глазам. Василисе хотелось, чтобы этим вечером муж любовался ею и гордился. А его не будет. Без него в этом платье она чувствовала себя глупо и неловко.

Но все будут красивыми.

Настя с утра ходила по Конторе в черном коктейльном платье до колена без рукавов и с вырезом петлей: оно ей очень шло, и она точно станет черной жемчужиной этого вечера, если, конечно, платью не суждено пасть смертью храбрых в руках Сокола, который им уже явно восхитился. На Варваре будет традиционный сарафан, но расшитый так, что любая модница позавидует.