Елена весь декабрь с придыханием рассказывала, какой потрясающий наряд смогла раздобыть, но его пока никто не видел.

Василиса открыла сейф. В пакете на верхней полке хранился комплект сменной одежды на всякий непредвиденный случай.

Переодеться? Нет уж. Даже если Кощей не придет, она тоже будет красивой.

Она кинула взгляд на телефон, но тот хранил молчание.

Что ж…

Да будет праздник!

* * *

Первый же бокал шампанского, выпитый за первый же традиционный тост – о равновесии света и тьмы, – ударил Василисе в голову. Стало легче и веселее. Вообще вкус шампанского она не любила, но, подгоняемая обидой, решила, что немного нужно. Поэтому второй бокал за второй не менее традиционный тост – в честь Лебеди и Гвидона – она выпила тоже целиком.

– Все в порядке? – тихонько спросила сидящая рядом Настя. – Где Кощей?

Платье ее не пострадало, и вообще они с Финистом вошли в зал с такими лицами, будто до этого занимались итоговой сверкой годового отчета Отдела безопасности. Баюн принюхался и фыркнул, Настя ответила ему довольным смешком, но больше они себя ничем не выдали, и не увидь Василиса сцены в коридоре, ни о чем бы не догадалась.

– В порядке, – ответила Василиса. – Занят, просил не ждать.

Настя легко сжала ее руку под столом и ободряюще улыбнулась. Но что она могла поделать?

Последовало застолье с обычными разговорами и воспоминаниями о том, как прошел год и какие веселые случаи приключались в отделении.

Через час Данила достал гусли, пальцы уверенно легли на струны, прозвучали первые легкие ноты, Божена подскочила и пошла лебедушкой по залу, сложив руки перед грудью и склоняясь из стороны в сторону. За ней подорвалась Настя. Василиса махнула на все рукой и пристроилась третьей.

– Эх, была не была, – воскликнула Варвара, вставая за ними, а следом не удержалась и Елена.

Платье у нее и впрямь было великолепное, все в золотых пайетках: оно искрилось в свете гирлянд и ламп, даже смотреть было больно.

Данила ударил по струнам веселее, завел плясовую, девушки рассмеялись, встали в хоровод, то и дело рассыпаясь в стороны и кружась. Не утерпел и Сокол, соскочил со своего места и пошел перед ними вприсядку.

И тут, прерывая их веселье, дверь распахнулась и вошел… Дед Мороз. Музыка стихла. Присутствующие замерли.

– Мы вроде не заказывали, – неуверенно произнес Баюн, который, видимо, успел малость перебрать с валерьянкой, потому что сейчас уже сидел в наполовину кошачьем облике.

Однако вид человека-кота не произвел на дедушку никакого впечатления, и все поняли, что это кто-то из своих.

– Ух ты! – взвизгнула Настя и захлопала в ладоши. – Дедушка Мороз, весь год я была очень плохой девочкой и хочу соответствующий подарок.

Сокол вдруг рассмеялся и прямо с корточек упал назад.

– Ты чего? – не поняла Настя.

– Не продолжай, – сквозь смех с трудом проговорил он. – Это же…

Но кто это, никто так и не узнал, потому что Дед Мороз недобро сверкнул глазами, Сокол закашлялся, замахал руками, показывая, что молчит, и не стал заканчивать.

– Хо-хо-хо, – как-то невесело сказал Дед Мороз, явно путая себя со своим американским собратом. – Ну что, заждались меня, ребятушки?

Присутствующие согласно закивали и захлопали в ладоши. Начало спектакля пришлось им по душе, и было уже все равно, кто его затеял.

– Долго я к вам шел и не без препятствий, – вздохнул Дед Мороз, делая ударение на последнем слове, да так, что Василиса невольно пожалела эти самые препятствия, и продолжил: – Но вот я здесь и буду вас поздравлять.

Последнее прозвучало как угроза. Дедушка покопался в мешке, достал из него заводную мышку и кинул Баюну.

– Это тебе, котик, – сказал Дед Мороз.

Тот от неожиданности инстинктивно поймал ее зубами, потом осознал произошедшее, отплюнул и начал вставать.

– Какого… – начал Баюн, но не закончил.

– Цыц! – рявкнул Дед Мороз и добавил назидательно: – Не зли дедушку, а то не получишь свою валерьянку сорокалетней выдержки. Елена, тебе.

И он протянул ей диадему со стразиками. Елена подарком внезапно осталась довольна. Немедленно приладила ее к своей замысловатой прическе и кокетливо приосанилась. Удивительно, но ей шло, будто и впрямь корону надела.

– Варвара.

Варваре достался кокошник. Высокий, расписной. Она улыбнулась слегка смущенно, словно и впрямь такой хотела.

– Божена, держи снежинку, – снова заглянул в мешок Дед Мороз.

И в руки девушки полетел снежный шар. Поймал его, правда, Данила. Бережно передал Снегурочке. Она потрясла им и с восторгом воззрилась на блестки, взметнувшиеся вокруг маленького домика с елочкой.

– Данила, – позвал Дед Мороз и бросил ему в руки большой зеленый камень с черными прожилками. Данила принялся его осматривать и, кажется, даже дышать перестал.

– Сокол, а это вам с Настей на двоих.

Через комнату пролетел небольшой пакетик. Только успокоившийся Сокол схватил его, разглядел содержимое и снова покатился со смеху.

– Что там? – воскликнула Настя.

Она подлетела к мужу, вырвала из его рук подарок, и глаза ее загорелись.

– Дедушка! – воскликнула она. – Да ты читал мое письмо!

Василиса присмотрелась и обнаружила, что в прозрачном пакетике лежат игрушечные полицейские наручники.

– А то, Настасья, – ответил Дед Мороз. – Я все письма читаю. Смотрите, ключ не потеряйте, а то они сломались по дороге, так что дедушке пришлось их малость упрочнить. Ну что, Василиса, иди сюда, твоя очередь получать подарок.

И Василиса, уже догадавшаяся, кто перед ней, пошла навстречу зеленым глазам, которые сегодня все-таки посмотрели на нее с восхищением.

– Ты прекрасна, – шепнул Кощей, обнимая ее одной рукой, и продолжил громко: – Ну все, детишки, подарки я роздал, а теперь ненадолго похищу у вас Василисушку. И можете не звать и не искать, пока сам не верну. И вообще, идите-ка к окну, пришло время зажигать елочку.

И он вывел покрасневшую Василису в коридор и плотно закрыл за ними дверь.

– Кош, я… – начала Василиса, чувствуя, как щеки начинают болеть от широкой улыбки.

– Рано благодарить, я еще не вручил тебе подарок, – прервал ее Кощей, положил мешок на подоконник и залез рукой под отворот шубы.

И вытащил оттуда буклет и билеты.

– Домик в горах. Пять дней. Только ты и я. И никакой работы. Никакой Нави. И я отключу телефон. Ну как?

Василиса замерла, боясь поверить.

– Молчание – знак согласия, я полагаю, – довольно усмехнулся Кощей. – Ты что, плачешь? Подожди, это еще не все.

Она хотела обнять, но уткнулась лицом в синтетическую бороду, которая тут же полезла в рот и в нос. Дышать в ней было нечем.

– Сними, – попросила она, отстраняясь и фыркая. – Ты где все это взял?