правильно, поскольку в доме Далтона газет никто не читал и криминальных новостей, соответственно, не знал.

Далтон согласился и как будто бы успокоился. А вот жена — звали её Айда (Ida) — напротив, встревожилась. Женщина попыталась вмешаться в происходившее, стала требовать от полицейских предъявить ордер и при этом не слушала их ответы. Полицейские заподозрили, что именно она вмешалась в избиение Эстер Льюис — уж больно энергично и бесцеремонно действовала эта женщина. Плизи успокоил жену, заверив, что никто его ни в чём не подозревает, ему просто нужно помочь полиции в расследовании.

С тем он и отправился в Мэриленд. В поездке детективам стоило немалых трудов вовлечь мужчину в общение, и в конце концов им это удалось. Плизи рассказал, что родился он 1 июня 1889 года в семье Элдера Толберта Сондерса Далтона (Elder Tolbert Saunders Dalton) — баптистского проповедника, издателя религиозной газеты и героя Гражданской войны. Насколько можно было заключить из его слов, Плизи чрезвычайно гордился отцом, которого считал образцовым гражданином. Гордился он и старшим братом, демонстрировавшим отличные успехи в американском футболе. Себя же Плизи считал неудачником — он работал кондуктором на железной дороге и, как можно было понять из его слов, считал этот труд унизительным. Ещё бы, он так хорошо знал Библию, ему хотелось учить и проповедовать, но с людьми работать он никак не мог по причине чёрствости и отсутствия всякой харизмы. Женой он явно тяготился, Айда была младше на четыре года, но как женщина никогда его не интересовала. В их несчастливом браке родился один ребёнок — дочь Дороти — это произошло в 1918 году, и с той поры Плизи к жене практически не прикасался, как объект вожделения она ему была совершенно неинтересна.

В принципе, уже по такому началу можно было предсказать, что последует далее. Тем не менее детективам было важно не угадывать, а побудить Плизи рассказать свою историю самостоятельно.

Единственная известная сейчас фотография, на которой запечатлён Плизи Далтон, была сделана в июле 1926 года во время празднования 80-летия его отца Элдера Толберта Далтона (стоит в верхнем ряду второй слева). Плизи Далтон стоит в том же ряду (крайний справа), ему на момент съёмки исполнилось полных 37 лет. Как видим, Плизи даже в таком возрасте являлся мужчиной малосимпатичным — лысый, как колено, очкастый, с грубыми чертами лица… Его жена Айда стоит рядом с ним (в тёмном платье вторая справа).

Разумеется, был задан вопрос о том, что же объединяло его с Эстер Льюис.

Плизи Далтон сознался, что около полугода поддерживал с ней интимную связь и, узнав о беременности Эстер, взялся ей помочь в решении деликатной проблемы. Он пообещал оплатить аборт и даже согласился отвезти Эстер к врачу, которого та выберет. Один из детективов, стремясь продемонстрировать полную осведомлённость следствия в деталях, поспешил задать вопрос о скандале, который закатила Айда, но Плизи огорошил полицейских встречным вопросом: «Жена ничего не знает о моей измене, как она может устроить скандал?» А когда ему сообщили, что имеется свидетель, видевший, как Плизи избивал Эстер Льюис и некая женщина их разнимала, мужчина резко прервал полицейских и объяснил, что он, вообще-то, никуда с Эстер Льюис так и не поехал, а потому ничего о последних часах её жизни не знает. И знать не может…

Подумав немного, он уточнил, что не виделся с Эстер неделю или около того, примерно с 15 июня. Что происходило с ней после этой даты, он не в курсе… И если она куда-то поехала — то без него!

Этот разговор полицейских с Далтоном имел ряд очень неприятных по

следствий. Во-первых, Далтон понял, что полиции известно о его рукоприкладстве, что в силу очевидных соображений сразу же выставляло его в крайне невыгодном свете, а потому данный факт надлежало категорически отрицать. Во-вторых, он понял, что полиция всё-таки многого не знает о событиях 19 июня и блуждает впотьмах, полагая, будто в автомашине находилась его жена, хотя та в действительности всё время оставалась в Лайон-виллидж.

Вот и весь сказ! Попробуй опровергни…

Плизи Далтон был привезён в Овингс, где ему дали взглянуть на труп Эстер Льюис, который он, разумеется, опознал. Ещё бы он не опознал тело женщины, с которой поддерживал интимные отношения полгода! А после этого его доставили в Принс-Фредерик и поместили в окружную тюрьму, объяснив, что сообщённые им детали нуждаются в проверке и потому за пределы штата отпустить его совершенно невозможно. А потому ему надлежит пока что посидеть под замком.

Итак, ситуация по состоянию на 23 июня выглядела на первый взгляд понятной. В житейском, разумеется, смысле, а отнюдь не в юридическом. Представлялось очевидным, что женатый любовник поехал с беременной любовницей проводить криминальный аборт — он нашёл для этого время, деньги и честно признался представителям правоохранительных органов в существовании преступного замысла по изгнанию плода на 20-й неделе беременности. Сразу уточним, что Плизи Далтон от своих слов впоследствии не отказывался — этот момент очень важен для понимания всей внутренней логики событий. Любому «законнику», да и просто разумному человеку было ясно, что Эстер Льюис убил Плизи Далтон и никто другой! Проблема заключалась в том, как это можно было юридически корректно доказать?

Утром 23 июня Плизи Далтон, обдумав сложившуюся ситуацию, решил, что всё не так уж и плохо. Узнав, что у ворот окружной тюрьмы толпятся репортёры, он спросил у начальника тюрьмы, может ли тот позволить ему встретиться с ними. Начальник связался с шерифом и переадресовал тому вопрос задержанного… шериф связался с окружным прокурором… и после непродолжительных консультаций Далтону разрешили встретиться с одним репортёром и сделать заявление. Всем причастным к расследованию было интересно послушать, как именно подозреваемый станет общаться с представителем прессы.

К Далтону был допущен репортёр известной газеты «The Washington times», традиционно уделявшей большое внимание криминальным новостям. Плизи произнёс перед ним небольшую речь, которую репортёр записал дословно. Сказано было следующее: «Я был бы последним человеком в мире, кто причинил бы ей вред. Бог мне судья, я не убивал Эстер Льюис. Она была моей подругой, хорошей подругой, но я не видел её больше недели. Я понятия не имею, кто мог её убить, если её убили. У меня есть множество людей, которые докажут, что это не я, потому что я не видел её больше недели. Я понятия не имею, была ли она убита или покончила с собой, но я знаю, что она никогда не говорила мне о самоубийстве. Для меня это ужасный опыт, я никогда в жизни не попадал в беду и никогда раньше не сидел [в