с женщиной, которую звали Эстер Льюис. Её муж был похоронен на Арлингтоне. Его скоропостижная смерть последовала 9 ноября 1935 года, причиной стал спинальный менингит, развившийся стремительно — от момента появления первых симптомов до остановки дыхания прошло едва ли 12 часов. Случившееся с мужем повергло Эстер в шок. Она была беременна шестым ребёнком! Эстер была родом из Мексики. В конце 1920-х годов женщина приехала на заработки в США и некоторое время работала на консервной фабрике в Калифорнии. Там женщина познакомилась с Джоном Льюисом, который, по-видимому, очень её полюбил. Они переехали в Вашингтон, Джон работал охранником, и жили они вполне сносно, несмотря на тяжёлую годину «Великой депрессии».

Но внезапная смерть мужа разрушила хрупкое благополучие Эстер и её детей.

Милтенбергер посетил жилище несчастной вдовы. Все более или менее ценные вещи она к тому времени уже продала, в доме даже не было посуды и столовых приборов. По словам священника, дети ели из пустых цветочных горшков, используя вместо ложек дощечки. Пастор признался детективам, что за годы «Великой депрессии» насмотрелся много нищеты, но то, что ему довелось увидеть в доме Эстер Льюис, выглядело самым ужасным и беспросветным. При этом сами детишки произвели на преподобного наилучшее впечатление — они были хорошо развиты и воспитаны, в глазах светился ум, все имели правильную речь, и старшие уже умели читать. У одного из мальчиков был диагностирован туберкулёз, как известно, инфицированию этой болезнью прежде всего подвержены люди недостаточного питания.

Священник сделал всё, что было в его силах для облегчения положения Эстер и её детей. Прежде всего он обратился к прихожанам с просьбой собрать продукты питания, дабы мать и её детишки могли встретить новый год хотя бы с минимальным запасом еды. К концу декабря священник собрал 30 пакетов со всевозможными продуктами — кашами, консервами, молоком, джемами. Этот запас позволял продержаться детям и их матери первое время. Затем Милтенбергер принялся устраивать роды Эстер, но неожиданно женщина отказалась принять помощь, заявив, что никогда не сможет расплатиться. Она самостоятельно родила дома… Щепетильность женщины поразила священника, который признался, что не встречал прежде таких женщин.

Пастор озаботился устройством детей, поскольку было ясно, что в одиночку Эстер не может с ними управиться — ей надо было работать и зарабатывать, а как это можно было делать, если в доме шесть малышей-погодков?! Дети были пристроены в различные приюты и отданы в хорошие семьи в Мэриленде — это было дешевле и проще, нежели пристраивать их в округе Колумбия. За их содержание необходимо было платить, и деньги предстояло зарабатывать Эстер. Никакого трастового фонда умерший сержант Льюис в действительности не имел — это священник посоветовал Эстер делать вид, будто существуют некие сбережения. Милтенбергер хорошо понимал простую истину — работодатели не любят отчаявшихся людей, поскольку те кажутся ненадёжными, поэтому если Эстер хочет получить хорошую работу, ей надлежит создавать и поддерживать определённый имидж. Одно дело, когда человек испытывает временные затруднения и совсем иное — когда в его жизни всё беспросветно. Другой совет пастора касался устранения испанского акцента, который мог помешать трудоустройству женщины. Милтенбергер рекомендовал женщине больше разговаривать, следить за тем, как говорят американцы, и читать детские учебники.

Разумеется, полицейские задали пастору вопрос о сексуальной стороне жизни Эстер. Знал ли священник о существовании интимных партнёров погибшей женщины? Может быть, она оказывала интимные услуги за деньги?

Милтенбергер заверил, что не обсуждал эту тематику с Эстер, но, по его мнению, она была женщиной строгой и внимательной. Пастор добавил, что никогда не видел её нетрезвой и, вообще, с трудом представляет её в таком месте, где мужчины знакомятся с женщинами, скажем, в баре или танцевальном клубе.

В течение 1937 года материальное положение Эстер Льюис стало поправляться. Дети были более или менее хорошо пристроены, она нашла работу уборщицей в кинотеатре, смогла обновить гардероб и переехала на жительство в апартаменты получше. Страшная нищета и убожество быта понемногу отступили. Однако в конце октября 1937 года Эстер пережила тяжёлую пору отчаяния, связанную, по-видимому, с приближением годовщины смерти мужа [9 ноября]. Женщина призналась Милтенбергеру в том, что ей очень плохо и она думает о самоубийстве. Священник, разумеется, пытался укрепить и успокоить её, говоря, что Бог посылает испытания по силам и она не должна отчаиваться и впадать в уныние.

После этого разговора пастор направил Эстер к своему хорошему знакомому, отставному военному, руководившему охраной зданий «Бюро печати и гравировки». Священник объяснил тому, что Эстер попала в непростую жизненную ситуацию, муж её, ветеран Мировой войны, умер от менингита двумя годами ранее, и очень бы желательно подобрать для неё приличную работу. Товарищ отозвался, сказал, что для Эстер можно найти подходящую вакансию, но надо подождать некоторое время, поскольку поступающие на работу должны пройти специальную проверку, которая займёт 4–5 недель. Впоследствии пастор узнал, что Эстер Льюис была взята на работу в Бюро, и это была хорошая работа для женщины в её положении.

То, что женщина была убита в июне 1938 года, стало для Милтенбергера шокирующей новостью. Также он крайне удивился её беременности. Пастор в разговоре с детективами настаивал на том, что не виделся с Эстер с конца октября 1937 года, хотя и следил за её жизнью издалека. Ничего, что имело бы отношение к обстоятельствам последних дней жизни Эстер Льюис, преподобный сообщить не мог.

Ну, а что же Плизи Далтон? Очевидно, теперь следовало поговорить с ним…

Для этого разговора вечером 22 июня в Лайон-виллидж из Мэриленда прибыли два детектива службы шерифа округа Калверт. Их сопровождали два детектива полиции Арлингтона. Появление полицейских ввело Плизи Далтона в состояние прострации, он едва понимал обращённые к нему слова. Надо сказать, что детективы из Мэриленда сразу же узнали этого человека — он был лыс и имел несуразное брюхо, похожее на арбуз. Глядя на него, было непонятно, как вообще этот мужчина носил брюки. Они не сомневались, что видят того самого человека, который бил Эстер Льюис вечером 19 июня, не догадываясь, что свидетелем его действий стал Эдгар Браунинг. На всякий случай детективы осведомились, управляет ли Плизи Далтон синим «седаном», и последний ответил утвердительно, пояснив, что в его гараже стоит синий «форд».

Начало выглядело многообещающим. Далтона спросили, знакома ли ему Эстер Льюис, и мужчина, подумав немного, ответил утвердительно. Детективы сообщили, что найдено мёртвое тело, предположительно принадлежащее этой женщине, но это неточно, поскольку никак не удаётся найти человека, знавшего её при жизни, а потому не согласится ли мистер Далтон проехать с ними в Мэриленд и принять участие в опознании? О том, что тело однозначно опознано по отпечаткам пальцев, полицейские благоразумно умолчали. Как показали дальнейшие события, поступили они