«законники» решили до поры до времени не разглашать, дабы использовать её в качестве «индикатора истинности» при проверке новых свидетельских показаний.

Прокурору был задан вопрос о самой перспективной, по его мнению, версии произошедшей с женщиной трагедии. Вопрос этот следовало признать ожидаемым, и Доуэлл явно был к нему готов. Прокурор сказал, что самым загадочным в случившемся представляется механизм попадания в организм неизвестной женщины сверхдозы хлороформа. Учитывая большой срок беременности, можно было предположить попытку совершения криминального аборта и ошибку врача при назначении дозы снотворного. Смерти беременных женщин при проведении криминальных абортов нередки, внимательные читатели в этом месте наверняка вспомнят мой очерк «У каждого успешного врача непременно есть личное кладбище»[3], посвящённый этой весьма специфической теме. В нём рассказывается о докторе, промышлявшем нелегальными абортами, во время которых умирали женщины, имевшие намерение прервать нежелательную беременность. Во многих штатах существовали запреты на проведение абортов даже на ранних сроках беременности, и это создавало большие проблемы для женщин. Многие из них даже выезжали из США в страны, где аборты были декриминализированы, дабы провести опасную операцию в нормальных больничных условиях.

По словам Доуэлла, версия о передозировке снотворного при подготовке к криминальному аборту представлялась ему наиболее вероятной, однако прокурор подчеркнул, что жизнь оказывается порой запутаннее самых изощрённых догадок, и в подтверждение сказанному напомнил о «деле Клео Спроус» (Cleo Sprouse).

Поскольку отсылка к этой криминальной драме ничего не скажет читателям, живущим в XXI столетии, имеет смысл вкратце пояснить мысль прокурора — она того стоит. Тело мёртвой 19-летней школьницы Клео Спроус из города Шарлотсвилль, штат Вирджиния, в марте 1937 года было обнаружено на одном из местных кладбищ двумя студентами местного университета, и уже первичный его осмотр на месте обнаружения озадачил детективов. Девушка была одета, но её нижнее бельё отсутствовало — его отыскали в кустах неподалёку от трупа. В ноздрях умершей находились тампоны, пропитанные хлороформом. Во рту, зажатый зубами, помещался ватный тампон, также издававший отчётливый запах хлороформа. На лоб девушке был поставлен пузырёк зелёного стекла, какие использовались в аптечном деле, наполовину заполненный бесцветной жидкостью. Когда его открыли, выяснилось, что внутри налит хлороформ.

Довольно быстро полиция вышла на убийцу. Уже при первоначальном осмотре тела было сделано предположение о сексуальном характере преступления — на это указывало снятое нижнее бельё, причём убийца не поленился потратить время на надевание верхней одежды. Одевание трупа свидетельствовало о том, что убийца не был случайным человеком, он явно был хорошо знаком с девушкой, и его беспокоило то, в каком виде увидят труп нашедшие его люди.

Клео была обручена с неким Лестером Смитом, очень положительным молодым человеком, который был младше её на год. Смит, может быть, и стал бы подозреваемым, но он имел непробиваемое alibi, и потому молодого человека никто всерьёз не заподозрил. Подозрения быстро сгруппировались вокруг известного в Шарлотсвилле стоматолога Миллера. Этот человек окончил медицинский колледж в Балтиморе и уже 27 лет практиковал в Шарлотсвилле, причём более 20 лет он являлся семейным стоматологом Спроусов. То есть Миллер лечил членов этой семьи ещё до рождения Клео!

Мать убитой девушки сообщила детективам, что дочь постоянно лечила зубы и ходила на приёмы к Миллеру, точно к себе домой. Стоматолог даже делал для Клео персональную скидку, дабы лечение не было слишком обременительно для семьи. После посещений стоматолога девушка чувствовала себя очень плохо, жаловалась на головную боль, тошноту, вялость. Фактически весь следующий день она болела и мучительно приходила в себя. Детективы предположили, что врач усыплял Клео во время её визитов и совокуплялся с бесчувственным телом.

Врач на удивление легко признал свою вину и подтвердил, что девушка скончалась во время посещения его кабинета. Миллер вывез тело на автомобиле, провёл несколько часов в ожидании подходящего момента для последующей переноски и глубокой ночью бросил его на тёмной кладбищенской аллее. Разумеется, Миллер отрицал существование сексуального мотива и страшно возмущался подозрениями такого рода, напирая на то, что имел место несчастный случай, который вызван даже не столько его действиями, сколько бракованным лекарством.

Слева: Лестер Смит, жених Клео Спроус, у гроба невесты. Справа: стоматолог Миллер, убийца Клео Спроус, семейный врач, знавший семью Спроусов более 20 лет.

История смерти Клео Спроус и последующее расследование вызвали немалый интерес общественности и стали широко известны. Но известность эта была связана не с лихо закрученным детективным сюжетом — нет, как раз в этом отношении расследование оказалось простым и быстрым! — а этической подоплёкой случившегося. Подлость врача, знавшего семью жертвы на протяжении двух десятилетий и воспользовавшегося беззащитностью доверившегося ему человека, с одной стороны, вызвала широкий интерес, а с другой — явилась источником всеобщего негодования.

Прокурор Доуэлл, упомянув о «деле Клео Спроус», дал понять журналистам, что отравление хлороформом могло быть отнюдь не связано с криминальным абортом. Юная школьница Клео Спроус не помышляла об аборте — она приходила к стоматологу лишь для того, чтобы лечить зубы! — но ловкий преступник находил благовидные предлоги для её одурманивания и последующего усыпления.

В принципе, что-то подобное могло произойти и с неизвестной женщиной, найденной возле моста через Лайонс-крик.

Чуть позже в тот же день — речь идёт о 21 июня — появилась информация о детях, обнаруживших тело неизвестной женщины в районе моста «Лайонс-крик». В первых сообщениях для прессы утверждалось, будто труп обнаружили два мальчика, но на самом деле это было не так. Информация на сей счёт была умышленно искажена из-за опасений за их безопасность. Поскольку довольно быстро стало ясно, что опасаться нечего — дети не видели и не слышали ничего такого, что могло бы угрожать преступнику — прокурор Доуэлл разрешил сообщить прессе правду. Единственное условие для публикаций об этих детях состояло в том, что журналистам не следовало называть их фамилии.

Оказалось, что тело нашла компания из четырёх человек, это были мальчики Джон (12 лет) и Брюс (3 годика) и девочки Эдна (10 лет) и Маргарет (6 лет). Детишки встретились с репортёрами, рассказали им о походе к Лайонс-крик и пугающей находке. Все остались довольны — детишки получили «пять минут славы», а репортёры — занимательный материал.

Дети, обнаружившие тело неизвестной женщины в районе моста «Лайонс-крик». Слева направо: 12-летний Джон, 3-летний Брюс, Эдна, 10-и лет и 6-летняя Маргарет. В первые сутки после обнаружения трупа «законники» намеревались скрыть их личности из опасений за их безопасность. С этой целью в первых сообщениях для прессы указывалось, будто детей было двое, однако в дальнейшем пришло понимание того, что дети не знают ничего такого, что представляло бы угрозу для убийцы женщины, а потому