находился на открытом воздухе не одну неделю. Крупные животные не разорвали тело на фрагменты, но сильные повреждения коже и мягким тканям нанесли мелкие разрушители трупов — мухи, лесные клещи и осы. Состояние кожных покровов было таково, что при визуальном осмотре сложно было понять, каков же пол жертвы. И хотя на трупе находились женские трусики, а вокруг шеи был затянут бюстгальтер, это ещё не могло служить доказательством того, что труп именно женский, поскольку в женскую одежду мог облачиться и трансвестит.

Некоторое время полицейские выясняли, на чьей же территории находится труп. В конце концов присутствующие сошлись в том, что труп оставлен на расстоянии примерно 50 ярдов (около 45 метров) от границы между Фритауном и Лэйквиллем со стороны Фритауна. То есть полиция именно этого города и должна принять на себя оперативную работу по поиску убийцы. Что же касается прокурорской подследственности, то тут всё было однозначно — тело находилось на территории округа Бристоль, и именно окружной прокурор Ронни Пина (Ronnie Pina) должен был возглавить расследование.

2 июля 1988 года буквально на самой границе между юрисдикциями департаментов полиции Фритауна и Лэйквилля возле шоссе № 140 было обнаружено сильно разложившееся женское тело (точка 1).

Детектив-сержант Алан Алвес (Alan Alves) из полиции Фритауна лично осматривал труп на месте его обнаружения. Спустя много месяцев выяснится, что он не только хорошо знал убитую, но и работал с нею как с осведомителем, однако вечером 2 июля он не опознал тело. Эта деталь весьма выразительно характеризует состояние останков. Труп находился в положении лицом вверх на удалении от шоссе около 10-ти метров. Руки и ноги убитой (или убитого) были вытянуты, что наводило на мысль, что тело несли на плече, а затем просто бросили на землю. Полицейский-криминалист Кеннет Мартин (Kenneth Martin) из состава CPCU, осмотрев труп, установил, что он принадлежит женщине — ничего более определённого он сказать не смог ввиду сгущавшейся под кронами деревьев темноты. Ни возраст, ни расовую принадлежность убитой определить в тот час не представлялось возможным.

Уже в сумерках неопознанное тело было увезено в судебно-медицинскую лабораторию штата в Бостоне (State Medical Examiner’s office), а на обочине шоссе остался патруль, которому была поставлена задача охранять место до следующего утра.

На следующий день началось методичное прочёсывание местности, точнее, ощупывание. Густо разросшийся подлесок стоял подобно частоколу, полицейским приходилось буквально продираться через него на коленях.

Современная фотография леса на границе между Фритауном и Лэйквиллем. Где-то в этом месте более трёх десятилетий назад и было найдено сильно разложившееся женское тело, остававшееся неопознанным на протяжении нескольких месяцев. Можно видеть, что лес в этом месте нехоженый, с густым подлеском, начинавшимся у самого шоссе.

Строго говоря, никто из полицейских не знал толком, что именно они ищут. Теплилась надежда, что где-то неподалёку от трупа преступник выбросил одежду или обувь убитой, и их обнаружение могло бы теоретически помочь опознанию. Упомянутый чуть выше Кен Мартин приехал с «монтёрскими когтями», которыми пользуются электрики для влезания на столбы. С их помощью он вскарабкался на несколько высоких деревьев, в кроне которых заметил гнёзда. Известно, что птицы используют одежду для утепления гнёзд, выдёргивая из трикотажных тканей нити, кроме того, частенько птиц привлекают блестящие элементы декора — бисер, перламутровые пуговицы и тому подобное. Потому Мартин надеялся найти гнездо, которое подскажет ему, как была одета убитая.

Сразу скажем — он ничего не нашёл.

Полицейские ползали на четвереньках по лесу в одуряющей духоте, обливаясь потом и проклиная морального урода, додумавшегося выбросить труп в столь неподходящем для осмотра месте. Разумеется, своего шефа — сержанта Алана Алвеса — они тоже проклинали.

Осмотр лесной зоны с целью поиска улик. Вот так их и надо искать — плечом к плечу, на четвереньках, без поправок на радикулит, головную боль и усталость.

Но Алвеса проклинать надо было очень тихо, поскольку все знали его суровый и бескомпромиссный нрав. Это, безусловно, был эпический персонаж, заслуживший в полной мере собственный телесериал. Причём для такого телесериала и выдумывать ничего не надо — следовало бы просто перенести на экран жизнь этого полицейского безо всяких прикрас.

Родители Алвеса являлись выходцами с Кабо-Верде, община их соплеменников в Массачусетсе была довольно велика и в южных округах достигала 5–7 % населения. Хотя молодой Алвес с отличием окончил полицейскую академию, его почти 2 года продержали за штатом, ибо на место мулата всегда находился белый претендент. Полицейская служба оказалась полна множеством скрытых и не очень унижений, Алвесу поручали то, что не поручали другим, и не давали того, что по умолчанию полагалось другим. Зачисленный в штат полиции Фритауна в 1971 году, Алвес уже через три года подал в суд на родной департамент, обвинив руководство в предвзятости, обусловленной расовыми предпочтениями. Строптивый полицейский выиграл суд, и это его недоброжелателям сильно не понравилось. Карьерный рост Алана оказался чрезвычайно затруднён, его постоянно обходили самые недостойные кандидаты и, в конце концов, он вторично подал в суд на родной департамент. И снова выиграл!

Алвес стал детективом, получил звание сержанта. Зная, что у руководства на него имеется огромный зуб и малейшая ошибка может привести к краху карьеры, Алан всегда действовал добросовестно и строго в рамках закона. Того же требовал от подчинённых, что, разумеется, создало ему репутацию жёсткого и бескомпромиссного начальника. Но иначе выжить в окружении бледнокожих англо-саксонских доброжелателей он попросту не мог!

Кстати, его противостояние руководству городского Департамента не ограничилось двумя судебными процессами. Уже после описываемого в этом очерке интервала времени Алан Алвес подал на начальство в суд в третий раз. И снова выиграл процесс, отсудив у родного Департамента полиции компенсацию в размере 750 тыс.$, что практически равнялось его сержантскому окладу за 20 лет службы [годовое жалованье детектива-сержанта в конце 1980-х годов составляло 38 тыс.$ без учёта оплаты сверхурочных часов].

Таким вот человечищем являлся сержант Алвес! Чтобы три раза посадить на кукан любимый Департамент полиции, надо быть настоящей глыбой…

Осмотр местности никаких результатов, способных помочь реконструкции картины случившегося, не принёс. Если когда-то какие-то следы и были оставлены преступником, то за истёкшие дни и недели они оказались утрачены.

Гипотетически какую-то подсказку о личности убитой и случившемся с нею могла бы дать судебно-медицинская экспертиза, но — увы! — чуда и тут не случилось. Далеко зашедшее разложение не позволило даже сделать определённый вывод о том, имело ли место изнасилование или нет. Тем не менее судебно-химическое исследование крови позволило обнаружить высокое содержание следов распада героина и алкоголь, соответствующий средней