Свайр, как несложно догадаться, отверг обвинения в свой адрес и заявил, что видит Рошель Клиффорд впервые.

Дальше стало интереснее. Декстрадо отпустил задержанных и через несколько дней получил от нескольких своих агентов сообщения, из которых вырисовывалась совсем иная картина инцидента, произошедшего 3 апреля. 27-летняя Рошель Клиффорд в конце минувшего 1987 года родила ребёнка и, поскольку испытывала материальные затруднения, решила подзаработать на панели, проще говоря — оказанием секс-услуг на улице. Для депрессивного Нью-Бедфорда это была работающая бизнес-идея. Рошель хорошо выглядела, была свежа и приглянулась Кеннету Понте, большому любителю женщин из района «красных фонарей». Понте сделался постоянным клиентом Рошель, неоднократно привозил её к себе домой и в конечном итоге поплатился за собственную неосторожность. Рошель «навела» на его дом группу воров, которые благополучно и «обнесли» адвоката.

Понте моментально понял, что именно произошло, и поскольку считал себя «крутым перцем», решил разобраться с ворами лично. Начал он с того, что пригрозил Рошель большими проблемами, если та не станет ему помогать. По плану адвоката, Рошель должна будет обвинить своих дружков в изнасиловании, после чего попросит адвоката представлять её интересы. И вот тогда он, Понте, сыграет эту партию по своим нотам — либо отправит предприимчивых балбесов в тюрьму, либо «раскрутит» на деньги, иначе говоря, вынудит откупиться за большую сумму. Таким образом он сумеет компенсировать причинённый ущерб и восстановит собственное реноме.

Картина получалась любопытной — все участники инцидента 3 апреля солгали Декстрадо: адвокат Понте выступал в роли самодеятельного рэкетира, решившего «состричь бабло» с воров, Рошель Клиффорд оказалась «наводчицей» воровской шайки, а Роджер Свайр действительно её не насиловал, поскольку являлся участником этой самой шайки и давно знал Рошель.

Выяснив всё это, детектив Декстрадо решил вновь побеседовать с участниками инцидента 3 апреля и… с удивлением обнаружил, что никого из них невозможно найти. Даже адвокат Понте куда-то уехал по срочным делам, и мама его не могла сказать, куда он отправился и когда вернётся.

Кстати, тут можно упомянуть деталь, не лишённую определённого интереса — мама адвоката Понте проживала в непосредственной близости от окружного прокурора Пины, их дома разделяли буквально 5 или 6 метров.

На протяжении нескольких недель Джон Декстрадо вёл поиски исчезнувших Понте, Клиффорд и Свайра, и 27 апреля ему совершенно неожиданно повезло. Проезжая по улице, он увидел Рошель Клиффорд, шедшую в компании нескольких человек. Детектив тут же затормозил и остановил всю группу. Он не ошибся — увиденная им женщина действительно оказалась Рошель. Декстрадо коротко опросил её, уточнив кое-какие детали инцидента, произошедшего 3 апреля, и Рошель вновь повторила свою версию событий [которая вряд ли была правдивой].

Как бы там ни было, детектив-сержант Декстрадо взял с женщины обязательство явиться к нему в кабинет на следующий день для дачи официальных показаний.

В этом месте всякий читатель «Загадочных преступлений прошлого» без труда догадается, что на следующий день Рошель Клиффорд в кабинете детектива так и не появилась. Более того, после 27 апреля её вообще никто более не видел.

А теперь самое главное — среди нескольких мужчин, шедших вечером 27 апреля в обществе Рошель Клиффорд, был и Фрэнки Пина. Декстрадо его запомнил, поскольку имел хорошую память на лица, а кроме того, он потребовал всех остановленных представиться, и Пина назвал себя.

И вот теперь, по прошествии более чем двух месяцев, Фрэнки появился в полиции с заявлением об исчезновении женщины. Можно было подумать, что он решил сообщить об отсутствии Рошель Клиффорд — но нет! — из его заявления следовало, что он обеспокоен пропажей некоей Нэнси Пайвы (Nancy Paiva), своей 36-летней сожительницы. Имя и фамилия этой женщины ничего Декстрадо не говорили. Согласно заявлению Фрэнки полиции, женщина поздним вечером 7 июля ушла из бара на Каунти-стрит в Южном Нью-Бедфорде. На своём пути к дому она должна была пройти через Уэлд-сквер (Weld Square), район «красных фонарей», где в ночное время активно резвился разномастный криминальный элемент.

В своём заявлении Фрэнки указал, что пропавшая женщина употребляла героин, и особо подчеркнул, что он боролся с этим её пагубным пристрастием. Принимая во внимание, что третья по счёту «ходка» Пины за решётку последовала именно по обвинению в торговле наркотиками, данное утверждение внушало некоторый скепсис, но в тот момент это было не очень важно.

Фрэнки сообщил кое-какие приметы пропавшей женщины — рост 5 футов 3 дюйма (160 см), вес — 120 фунтов (54 кг) — и приложил её фотографию.

Грубая чёрно-белая копия фотографии Нэнси Пайвы из её розыскного дела.

Помимо упоминания об употреблении наркотиков, заявление Фрэнки содержало другую немаловажную информацию. Дело заключалось в том, что 8 июля Нэнси должна была явиться в суд по обвинению в мелком банковском мошенничестве. Приговор оказался довольно милосерден — штраф в размере 60$, но в случае его невыплаты Нэнси могла получить несколько месяцев тюремного заключения. Нэнси была об этом предупреждена и имела намерение появиться в суде, чтобы до начала судебного заседания внести необходимую сумму. Это был вполне разумный выбор, и так на её месте поступил бы каждый, убегать от вполне гуманного приговора не было ни малейшего резона.

Также заявитель указывал, что Нэнси являлась матерью двух дочерей — Джилл (Jill) и Джолин (Jolene), прижитых от разных мужчин. Джилл, старшая из дочерей, уже сама стала матерью двоих детей [то есть 36-летняя Нэнси по факту являлась уже бабушкой!] и проживала отдельно, а вот Джолин осталась в квартире, занимаемой Нэнси.

В принципе, Фрэнки был не из тех людей, кто стал бы действительно беспокоиться из-за отсутствия любовницы, вернее, одной из многих любовниц, но Пина выражал беспокойство о судьбе Джолин. Если мать исчезла, то как младшая из дочерей оплатит квартиру и на что, вообще, будет существовать?

Джон Декстрадо являлся человеком, не принимающим на веру всё сказанное, но в данном случае он был склонен поверить в искренность тревоги рецидивиста Пины. Несмотря на свой цинизм, многие тюремные сидельцы демонстрируют сентиментальность в тех случаях, когда дело касается детей и подростков — это своего рода «уголовная добродетель» (разумеется, не во всех случаях и не всегда искренняя). В общем, в первом приближении Фрэнки можно было поверить, хотя подобное доверие не исключало предположения, согласно которому уголовник сам что-то сделал со своей любовницей, а затем побежал в полицию с заявлением о её исчезновении для того, чтобы отвести подозрения.

Декстрадо являлся опытным полицейским, знавшим жизнь и людей, наверное, он был одним из лучших сотрудников полиции Нью-Бедфорда в то время. Службе в полиции он отдал почти 21 год, из них 7 лет — детективом.

Он имел опыт расследования преступлений на сексуальной почве, порой очень запутанных. Так, например, в ночь на 16 июля 1986 года была изнасилована