тобой жить можно. Только шмотки не разбрасывай и чай не проливай на учебники. — Я тебя буду помнить.

Домовой коротко кивнул, метнулся к стене и исчез — словно втянуло его в щель между шкафом и воздухом. Только едва слышное фырканье повисло в воздухе.

Когда дверь за ним захлопнулась, Лена ещё немного постояла посреди комнаты и улыбалась. Академия — это не только магия, но еще и домовые, и новые друзья, и странные, волшебные встречи.

На следующий день она направилась в южное крыло Академии — в светлую аудиторию для практики магии воздуха с высокими окнами и струящимся сквозняком, будто сама стихия поддерживала порядок. На полу — очерченные круги, где шла отработка. Сегодня был практический урок по управлению потоками — один из профильных для её факультета.

Селеста уже была там, слегка нервничая у дальнего круга. У неё тоже обнаружился дар к воздуху — тонкий, чувствительный, чуть рассеянный, как и она сама.

— Давай в пару? — предложила Селеста, улыбаясь. — Ты ведь не сильно будешь меня сдувать?

— Постараюсь, — отозвалась Лена, отвечая на улыбку.

Как только они заняли круг, преподаватель — строгая женщина в серебристо-голубой мантии — взмахнула жезлом.

— Начнём с направленных потоков, — громко произнесла она. — Затем — удержание баланса в противоветре. Работаете в парах, внимательно следите за реакцией воздуха и не пытайтесь форсировать силу. Особенно новички.

Лена с Селестой обменялись взглядами — и приступили. Воздух дрожал, подчиняясь их жестам. Пока — едва заметно, словно разминался вместе с ними.

В какой-то момент Лена развернулась к кругу и заметила, что кто-то наблюдает. В тени арки, ведущей на тренировочную площадку, стоял Винсент. Он явно шёл мимо, возможно, с пары — но остановился. Чёрная мантия, небрежно накинутая сумка через плечо, тот самый взгляд, от которого на мгновение дыхание сбивается.

Когда занятие подошло к концу, Селеста задержалась, прибирая перчатки, а Лена направилась к выходу. Винсент оказался рядом, будто только и ждал момента.

— Айрвуд, — раздалось из-за плеча.

Она обернулась — и вздрогнула, увидев Винсента почти вплотную. Он стоял так близко, что тонкий запах свежей хвои и старой кожи от его мантии коснулся её, будто воздух между ними исчез.

— Я наблюдал за тобой, — произнёс он медленно, чуть склонив голову. Его голос был глубоким, с мягкой насмешкой. — Ты прекрасно ощущала потоки телом. Это редко встречается среди тех, кто только переступил порог Академии.

Он сделал шаг — слишком уверенный, на грани дозволенного. Лена осталась на месте, как будто ноги вросли в каменный пол.

— Я веду практику. Факультатив по пятницам, ближе к вечеру. Думаю, тебе стоит заглянуть, — продолжил, скользнув взглядом по её лицу. — Или… — он опустил взгляд, медленно провёл пальцами по краю её рукава, — тебе больше по душе индивидуальный подход?

Он снова поднял глаза. В них не было пошлости — только испытующий интерес. Холодный огонь.

— Я мог бы уделить тебе столько времени, сколько потребуется. Помочь раскрыть твой потенциал и научить тонким граням управления ветром. Там, где поток касается кожи, где ты чувствуешь дыхание стихии под пальцами. Это требует… личного контакта.

Он не отрывал взгляда от её глаз, и Лена почувствовала, как сердце предательски ускоряется. В этом взгляде было что-то слишком знакомое — слишком близко к тому, что она уже переживала. Вспышка памяти: чужие руки, непрошеная близость, то мгновение, когда всё внутри кричало.

Страх? Возбуждение? Воспоминания?

— Спасибо, — выдохнула она, наконец, отступив на шаг. — Но я как-нибудь сама.

На его губах появилась едва заметная усмешка. Он не стал настаивать — и именно это пугало сильнее всего.

А она развернулась и почти побежала прочь. Последняя утренняя пара на сегодня закончилась, впереди обед — и ещё лекции, но вместо того чтобы пойти в столовую, Лена свернула к общежитию. Слишком быстро, как ей самой казалось. Сердце колотилось не от пробежки.

На повороте к женскому крылу она врезалась в кого-то — жёсткое плечо, запах коры и чего-то хвойного.

Барс.

Он удержал равновесие, прищурился.

— Следи, куда бежишь, — буркнул он, отступая.

— Это вы из женского крыла только что вышли? — пробормотала она, но он уже ушёл прочь, даже не ответив.

Позже, уже в комнате, сжимая в руках угол подушки, Лена всё ещё не могла понять — что он там делал?

“Ему что, правила не писаны?”

Коменданты ведь чётко сказали: противоположному полу — строго воспрещён вход.

Глава 21: Сложности адаптации и лобовые столкновения

Каждое утро начиналось одинаково: звон колокольчика, лёгкий ветерок, приоткрытые глаза и секундная растерянность — где я? Но стоило вспомнить, что она в Академии, как на губах появлялась улыбка.

Учёба затягивала. Бывали дни, когда Лена не успевала даже поесть толком — между лекциями по теории стихий и практикой потоков она носилась по этажам, записывала, запоминала, замирала от восторга и путалась в терминах. И всё же, несмотря на усталость, ей здесь нравилось.

Хотя… тоска по дому не исчезала. Письма приходили редко. Брат однажды прислал записку: «Мама опять пережарила пирожки. Без тебя скучно. Даже кошка спит не на твоей подушке». И этого было достаточно, чтобы у Лены защипало в глазах прямо на паре по магии заклинаний.

Проблем тоже хватало. С ее пером для письма постоянно что-то происходило. Однажды она села на него и сломала, в другой раз его унесла сорока, а её сумка однажды застряла в дверном проёме, и она опоздала на зачёт по созданию щитов. Она пыталась варить зелье бодрости, а в итоге случайно вывела в ступке нечто, что бурлило, дымилось и подозрительно ползло

С преподавателями всё было непредсказуемо. Каждый — как отдельная стихия.

Профессор Нарил, с пронзительным голосом и глазами-углями, напоминал ворона и смотрел исподлобья так, будто собирался съесть тебя после перерыва.

Магистр Тоннари — полный, добродушный, но настолько рассеянный, что однажды полпары читал лекцию по трансформации, не заметив, что у него в руках вовсе не его конспект, а чей-то забытый роман.

Мадам Эллин, преподавательница практики воздуха, носила серебристо-голубую мантию и управляла потоками с такой грацией, словно танцевала. Она говорила мало, но её недоумённое «хм» могло заставить студента усомниться в собственной реальности.

И среди всего этого разнообразия — Барс.

Он не был преподавателем, но его воспринимали почти как такового. Старшекурсник, маг с репутацией молнии: быстрый, резкий и болезненный при столкновении. То он появлялся на факультативных занятиях, то помогал на практиках, и никто толком не знал, почему преподаватели его так ценят.

Сложно сказать, кто кого притягивал — Лена Барса или