как бы она ни старалась сосредоточиться, сердце стучало в рёбра.

Когда заклинание наконец получилось, она выдохнула резко — не только от усилия, но и от того, насколько близко он был всё это время.

Оставшееся время, он не торопился и объяснял чётко, без лишней игривости. Подсказал, как откликаться на потоки, не перебивать их, а вплетаться в течение. Когда у неё с первого раза не получалось, не смеялся, не насмехался, а терпеливо показывал на себе. Даже демонстрировал поток на ладони, чтобы она могла «почувствовать» разницу.

— Смотри. Вот ты его усиливаешь, а вот — задавливаешь. Найди середину.

Несколько раз он поправлял её стойку, убирал излишнее напряжение из плеч, колен, ладоней. Касался, да. Но уже не так, как вначале. Не как мужчина, который дразнит, а как наставник. Иногда, на короткие секунды, возвращался тот хищный взгляд, но тут же исчезал, сменяясь внимательной сосредоточенностью.

Когда заклинание наконец удалось, поток засиял между её ладонями мягким серебристым шлейфом. Она выдохнула резко от странной лёгкости, охватившей её. Это был не триумф, а что-то спокойное и настоящее. Получилось.

— Отлично, Тейла. — сказал он. — У тебя есть талант и его невозможно не заметить.

Она шагнула назад.

— Спасибо за тренировку, но мне нужно идти.

Он не остановил её сразу, но когда она уже собиралась повернуться — пальцы легко коснулись её запястья.

— Подожди.

Она снова встретила его взгляд — тот, от которого трудно было отвести глаза. Он молчал и словно вглядывался в нее. Затем его рука скользнула к её щеке — не коснулась, — но она ощущала тепло пальцев, как будто он провёл ими по воздуху рядом.

— Ты конечно быстро учишься, но тебе не хватает силы и выносливости. Хочешь, я помогу и с этим? Подтяну твою физическую подготовку.

“Физическая подготовка, ага”. — Лена фыркнула про себя, но всё же кивнула.

— Хорошо. Только без вот этого театра.

— Обидно, а я думал, у меня получилось натурально. Если я и играл, то исключительно по вдохновению.

Он снова улыбнулся — так, что хотелось и отшатнуться, и остаться ещё на минуту.

Когда Лена вернулась в комнату, в ней царила тишина, нарушаемая лишь мягким поскрипыванием половиц. Домовой, по всей видимости, давно ушёл по своим невидимым делам. На столе ждала чашка с ещё тёплым молоком и половинка булочки с сахарной корочкой — знак, что он не сердится или хотя бы пока не сердится за то что однажды она нечаянно посыпала солью его любимую подставку под чайник.

Лена провела рукой по волосам. Тело ныло от напряжения — не столько от самой тренировки, сколько от того, что происходило между упражнениями.

Нет, Винсент не перешёл границу. Всё, что он делал, можно было бы объяснить как часть тренировки. Ну, почти. Его слова не были неприличными, а прикосновения — слишком откровенными.

И всё же… За каждым жестом чувствовалось больше, чем нужно. Намёки сквозили в голосе, в том, как он задерживал взгляд, как подолгу держал её запястье, будто забывал отпустить.

Она вспоминала, как его рука легла ей на спину, как он поправил угол наклона ладони, как тепло его дыхания коснулось мочки уха.

И тело её — не предатель ли? — не отшатнулось. Наоборот, мурашки, дрожь, желание ещё секунду… ещё одно прикосновение…

— Что за чушь, — пробормотала Лена себе под нос, натягивая пижаму.

Это всё из-за усталости. Из-за странной обстановки, новых людей, напряжения. Она просто перепутала.

Он ведёт себя с ней так не потому, что… не потому. Он просто внимательный и настойчивый, и чертовски харизматичный. Да, он красивый и знает об этом. Он флиртует, потому что может. Не более.

Лена выключила свет и забралась под одеяло. Ткань приятно холодила кожу. Голова гудела от мыслей.

Она старалась не думать о Винсенте. Старалась сосредоточиться на дыхании, на уютной темноте за закрытыми веками, но как только мысли начали расплываться, пришёл сон.

Во сне не было ни мантии, ни Академии, ни тренировок. Только поле, залитое мягким светом предвечернего солнца. Барс стоял посреди высокой травы, как будто появился там не случайно — и ждал.

Ветер трепал его волосы, тень скользила по скулам, а в глазах сверкало что-то упрямое… и ранимое. Лена невольно затаила дыхание. Она не помнила, чтобы когда-либо видела его таким.

«Барс?.. Почему ты здесь?» — пронеслось в сознании, как порыв ветра.

Он смотрел на неё, не произнося ни слова, но именно в этой тишине было что-то, от чего внутри защемило. Как будто он хотел что-то сказать — важное, слишком важное, чтобы произнести.

И она слушала, даже если слов не было.

Проснулась Лена внезапно и рано. В горле пересохло.

— Ну и что это было? — шепнула она в темноту. Ответа, разумеется, не последовало.

Только ветер за окном шевелил шторы, будто тоже не знал.

Домовой, как и прежде, не забыл о ней: на столе ждала чашка молока. Лена не удержалась от улыбки. Может, он так заботиться о ней?

Она сполоснулась в душевой, переоделась в спортивную форму и вышла из корпуса. Винсент уже ждал. И они начали.

Солнце пробивалось сквозь облака, высвечивая изгибы тренировочного круга на каменной плитке. Воздух был свежим, прохладным, пахло мокрой листвой и пылью.

Тренировка началась.

— Ещё раз, — голос Винсента звучал спокойно, но в нём ощущалась строгая требовательность. — Удержи поток, но не сжимай его. Позволь ему течь.

Тейла кивнула, прикусывая губу. Ветер поднимался с её ладоней тонкими струйками, почти послушно.

— Хорошо. Теперь — шаг вперёд. Почувствуй, как он тянется за тобой.

Она сделала шаг, стараясь не спугнуть хрупкое равновесие, и струя воздуха чуть дрогнула, но не рассыпалась.

— Стоп, — Винсент сделал движение рукой. — Достаточно магии. Переходим к телу.

Он показал на узкую дорожку, выложенную камнем. Едва заметный уклон, несколько поворотов, и лестница на небольшой помост.

— Бег. Не на время — на выносливость. Неспешные движения, дыхание ровное. Учись чувствовать себя в пространстве, не теряя ритм. Поехали.

Тейла побежала. Первые метры давались легко, но вскоре дорога закрутилась, и привычная усталость в ногах напомнила, как мало она ещё может. Винсент держался рядом — чуть позади, следил, как она дышит, как теряет ритм.

— Плечи ниже. Не напрягай руки, ты не на дуэли.

Она сглотнула, сбавила темп, стараясь выровнять дыхание.

— Теперь круг по периметру. Сначала быстрый бег, потом — на балансир.

Балансир оказался тонким деревянным брусом, закреплённым над землёй на уровне колен. Под ним — сухая листва.

— С закрытыми глазами, — сказал он.

— Что?

— Доверься телу. Ты же не только