его растормошить – поспешила к телефону и позвонила мужу на работу. Хауард велел ей хранить спокойствие, хранить спокойствие, а затем вызвал «скорую» для ребенка и сам отправился в больницу.

День рождения, конечно, отменили. Ребенок оказался в больнице с легким сотрясением мозга и переживал шок. Его рвало, а в легкие попала жидкость, которую после обеда нужно было откачивать. Теперь он, казалось, попросту очень крепко спит – но не в коме, подчеркнул доктор Фрэнсис, заметив тревогу в глазах у родителей. В одиннадцать того же вечера, когда мальчику было, похоже, достаточно удобно отдыхать после множества рентгенов и лабораторных анализов и ему оставалось лишь проснуться и прийти в себя, Хауард уехал из больницы. Они с Энн пробыли там с ребенком всю вторую половину того дня, и он ненадолго поехал домой помыться и переодеться.

– Вернусь через час, – сказал он. Она кивнула.

– Это ничего, – сказала она. – Побуду здесь.

Он поцеловал ее в лоб, и они соприкоснулись руками. Она сидела на стуле у кровати и смотрела на ребенка. Ей очень хотелось, чтоб он проснулся и с ним бы все оказалось в порядке. Тогда ей можно будет начать расслабляться.

Из больницы Хауард поехал домой. По мокрым темным улицам ехал он очень быстро, потом осекся и сбросил скорость. До сих пор жизнь его была гладка и удовлетворительна – колледж, женитьба, еще год колледжа, чтобы получить степень по предпринимательству, младшее компаньонство в инвестиционной фирме. Отцовство. Он был счастлив и до сих пор везуч – он это знал. Его родители еще живы, братья и сестра обзавелись своими домами, его друзья по колледжу разъехались и заняли свои места в мире. Пока что его хранило от какого-то настоящего вреда, от тех сил, которые, знал он, существуют и могли бы покалечить или свалить человека, если отвернется удача, если все вдруг опрокинется. Он заехал на дорожку к дому и поставил машину. Левая нога у него задрожала. С минуту он посидел в машине и попробовал справиться с нынешней ситуацией рационально. Скотти сбила машина, и он в больнице, но с ним все будет в порядке. Хауард закрыл глаза и провел рукой по лицу. Вышел из машины и поднялся к передней двери. В дома лаяла собака. Пока он отпирал дверь и нашаривал выключатель, звонил и звонил телефон. Не нужно ему было уезжать из больницы, не нужно.

– Черт бы драл! – сказал он. Снял трубку и сказал: – Я только что в дверь вошел!

– Здесь торт, который не забрали, – сказал голос на другом конце провода.

– О чем это вы? – спросил Хауард.

– Торт, – сказал голос. – За шестнадцать долларов.

Хауард держал трубку возле уха, стараясь понять.

– Я ничего не знаю про торт, – сказал он. – Господи, о чем вы?

– Вы мне это бросьте, – сказал голос.

Хауард повесил трубку. Зашел в кухню и налил себе немного виски. Позвонил в больницу. Но состояние ребенка оставалось прежним; он еще спал, и там ничего не изменилось. Пока в ванну наливалась вода, Хауард намылил лицо и побрился. Едва он вытянулся в ванне и закрыл глаза, вновь зазвонил телефон. Хауард подтянулся и выбрался, схватил полотенце и поспешил через весь дом, твердя:

– Дурак, дурак, – за то, что уехал из больницы. Но когда снял трубку и крикнул: – Алло! – с другого конца линии не раздалось ни звука. Потом звонивший повесил трубку.

В больницу он вернулся вскоре после полуночи. Энн все еще сидела на стуле у кровати. Посмотрела снизу вверх на Хауарда, а потом перевела взгляд опять на ребенка. Глаза его оставались закрыты, голова по-прежнему в бинтах. Дышал он тихо и размеренно. С аппарата над кроватью свисала бутылка глюкозы, а трубка от нее бежала к предплечью мальчика.

– Как он? – спросил Хауард. – Что это? – махнув на глюкозу и трубку.

– Доктор Фрэнсис распорядился, – сказала Энн. – Ему нужно питание. Ему нужно поддерживать силы. Почему он не просыпается, Хауард? Я не понимаю, все ли у него в порядке.

Хауард положил руку ей на загривок. Пальцами поперебирал ей волосы.

– Все с ним будет в порядке. Немного погодя проснется. Доктор Фрэнсис знает, что к чему.

Немного погодя он сказал:

– Может, тебе надо домой и немножко отдохнуть. Я останусь тут. Только не отвечай тому хмырю, что все время звонит. Сразу же вешай трубку.

– Кто это звонит? – спросила она.

– Не знаю я, кто, просто кому-то больше делать нечего, только людям звонить. Поезжай давай.

Она покачала головой.

– Нет, – сказала она, – мне нормально.

– Правда же, – сказал он. – Съезди ненадолго домой, а потом вернешься и сменишь меня утром. Все будет хорошо. Что сказал доктор Фрэнсис? Он сказал, что все со Скотти будет в порядке. Волноваться нам не нужно. Сейчас он просто спит, вот и все.

Дверь толкнула медсестра. Кивнула им, подходя к кровати. Вытащила левую руку Скотти из-под одеял и приложила пальцы запястью, нащупала пульс, затем сверилась с часами. Немного погодя опять положила руку под одеяла и перешла к изножью, где записала что-то на планшетку, прикрепленную к кровати.

– Как он? – сказала Энн. Рука Хауарда была грузом у нее на плече. Она сознавала тяжесть его пальцев.

– Стабилен, – сказала медсестра. Затем сказала: – Доктор скоро опять придет. Он уже в больнице. Сейчас у него обход.

– Я говорил, что ей, может, лучше домой и немного отдохнуть, – сказал Хауард. – После того как врач придет, – сказал он.

– Это можно, – сказала медсестра. – Думаю, что вам обоим не нужно этого стесняться, если захотите. – Медсестра была крупной скандинавкой со светлыми волосами. Говорила она с легким акцентом.

– Посмотрим, что скажет врач, – сказала Энн. – Я хочу поговорить с врачом. Мне кажется, он не должен вот так спать. Мне кажется, это нехороший признак. – Она поднесла руку к глазам, а голове своей дала немного упасть. Хватка Хауарда у нее на плече стала крепче, а потом рука его сдвинулась к ее шее, где пальцы его начали разминать там мышцы.

– Доктор Фрэнсис будет здесь через несколько минут, – сказала медсестра. После этого вышла из палаты.

Хауард некоторое время поглядел на сына, маленькая грудь поднималась и опадала под одеялами. Впервые с ужасных минут после звонка Энн ему в контору он ощутил, как у него в конечностях зарождается истинный страх. Он принялся качать головой. У Скотти все прекрасно, но вместо того, чтобы спать дома в собственной постели, он на больничной койке, голова вся в бинтах, а к руке подсоединена трубка. Но прямо сейчас ему нужна именно такая помощь.

Вошел доктор Фрэнсис, пожал