То есть Ларк будет действовать в зоне полудозволенности. По крайней мере, он на это надеется, потому что в одиночку у него ничего не получится.

– Ларк. – Крупп хлопает ладонью по табуретке. – Ты надо мной просто навис. И пугаешь всех своим поведением. Смотри, все порядочные налогоплательщики уже ломанулись к выходу, а Бет Два звонит Джони Лу. Скоро сюда ворвется придурок Хэнк с пистолетами наперевес.

Подхватив кувшин двумя руками, Крупп вливает в себя остатки из него и со стуком возвращает сосуд на стойку. Наклоняется вперед, машет рукой Бет Два, которая, раздраженно косясь на выпивох, смешивает коктейли старикам.

Ларк оглядывается по сторонам:

– Мы можем отсесть в сторону?

– Спросил агент по подбору актеров для «Нашего американского кузена» в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году.

Ларк непонимающе смотрит на него.

– Джон Уилкс[13], – говорит Крупп. – Почитай книгу. Господи, что с тобой сегодня творится? Эй, я нашел свою зажигалку. Знаешь, где она была?

– У тебя в заднице? – Окруженный пахнущим манго облаком Йен, владелец «Пряжи и чаев Клементины», протискивается мимо них к мишени для дартса.

– Ага! – Крупп смотрит на Ларка со зловещей честностью. – У меня в заднице.

Ларк указывает на свободный столик, заваленный пустыми бутылками:

– Туда. – Над столом криво висит реклама пивоварни Стро.

Крупп поворачивается, окидывая стенд хмурым взглядом.

– Ты можешь просто сказать мне, что происходит? – Вздрогнув, он обхватывает себя за плечи. – Ты странно себя ведешь. Ты даже банке не обрадовался. А я ее для тебя принес.

– Там тебе все расскажу.

– Почему там? Мы уже пришли на место.

Бет Два подходит к ним с дымящейся кружкой.

– За счет заведения.

– Вот так и начинается всякое дерьмо, – почти умоляюще продлолжает Крупп. – Нам туда не надо. Там настоящая Сибирь.

Ларк берет кружку и направляется к кабинке. Крупп раздраженно рычит, но все же идет за ним. Ларк отодвигает в сторону брошенную кем-то толстовку и садится на диван. Крупп ставит банку, в которой когда-то лежали конфеты, на стол и пододвигает шаткую скамейку поближе. Усаживается на нее и старательно ерзает на сиденье, изображая, как ему неудобно.

– Раньше что, люди были меньше?

Ларк всматривается в толпу. Туристы наконец сообразили отправить к барной стойке одного из своих. Йен с рыком бросает дротик и тычет пальцем в доску, на которой ведется подсчет очков, а затем рисует пальцем в воздухе крестик. Мелькают размытые брюки цвета хаки, одежда, застегнутая на все пуговицы – у Ларка колотится сердце, – но это всего лишь адвокат по разводам, чья вывеска висит на Мейн-стрит, сколько Ларк себя помнит.

– От тебя словно что-то странное идет, дружище, – гнусавит Крупп.

Ларк переводит на него взгляд.

– Они забрали Бетси, – говорит он. Эти слова практически не слышны из-за ужасной ямайской музыки, несущейся от автомата, – ее тоже когда-то отобрала Бет Два.

Крупп моргает и, не зная, что делать с руками, складывает их поверх стола, а затем убирает, пряча под столешницу.

Ларк представляет Гамли, сидящего в заставленном мониторами бункере, и какой-нибудь технический помощник старательно отфильтровывает все звуки, несущиеся из «Золотого абажура».

Выдели этот голос.

Усиль.

– Хм, – говорит Крупп, – что?

Ларк сглатывает и заставляет себя продолжать:

– Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Я просто сидел там один, в доме, думал и понял, что больше не могу. Поэтому я пришел сюда.

– Ладно, ладно, – говорит Крупп, в голосе слышится беспокойство. – Я понял тебя. Вернемся чуть-чуть назад. Что случилось с Бетси?

Ларк делает глубокий вдох. Затем наклоняется вперед и рассказывает о событиях сегодняшнего дня более или менее по порядку: за́мок в горах, Брандт Гамли, видео на iPad, безвольная, неподвижная сестра, невыполнимое задание работодателей Гамли – и этот странный Псалтирь, руководство к действию, обтянутое в кожу.

Взгляд Круппа прикован к лицу Ларка. Рука тянется ко рту, пальцы теребят нижнюю губу. Ларк, не говоря ни слова, достает из кармана «Увраж безмолвных Гимнов Нового Мира», смахивает в сторону пустые упаковки и подталкивает книгу по столешнице к Круппу.

– Ни за что, – говорит Крупп.

Ларк сдувает пар, идущий от кружки, и отхлебывает горячий кофе. Горький черный кофе, который ему всегда так нравился. Крепкий и густой.

– Ты надо мной издеваешься.

Ларк качает головой:

– Они похитили ее, Крупп. Я видел, как эти мудаки вытаскивали ее из дома. И потом они прислали мне это.

Он показывает Круппу два видеоклипа на своем телефоне. Бетси, стоящая на коленях – в такой кажущейся невинной позе – в темном, похожем на пещеру помещении. Нечеловечески стремительное приближение. Глаза Бетси открываются.

– Господи Иисусе… – Рука Круппа поднимается из-под стола, в ладони нервно дрожит зажигалка Zippo. – Этого не может быть!

– Но так и есть.

– Ты знаешь, я последний человек, который когда-либо предложил бы тебе пойти в полицию, но сейчас ты обязан их вызвать.

Ларк качает головой:

– Гамли сказал, никаких полицейских. Он весьма конкретно это сказал.

– Я говорю не о засранце Хэнке и местных легавых. Я говорю о полиции штата. ФБР. Министерстве юстиции. Антитерроре. Эти люди, которые на тебя вышли, похожи… не знаю… на каких-нибудь последователей «Ветви Давидовой»[14].

– Единственное, что я могу сделать, чтобы вернуть ее, вот это. – Ларк постукивает ногтем по книге. Когда кончик его пальца касается этой замши, этой шкуры, покрытой нежным персиковым пушком, у него кружится голова.

Пусть у Круппа и нет никаких оснований не доверять Ларку и пусть тот сейчас и показывает ему реально существующую книгу, приятель ведет себя так, словно уверен, что его решили разыграть.

Крупп медленно открывает книгу.

Кофеин обычно действует на Ларка очень быстро, и полчашки черного кофе заставляют его мозг работать на пределе возможностей. Взгляд автоматически отмечает, как кто-то из команды Йена стирает цифры на доске со счетом игры, а Йен в шутку бросает приятелю дротик в затылок. Вот в бар заходит Джейми-Линн, одетая в пожарную форму цвета томатного супа. Вот Бет пялится на строителей, решивших занять места, которые уже много лет по умолчанию зарезервированы за Ларком и Круппом.

– Что, черт возьми, значит «Беомолвных»? – наконец говорит Крупп.

– Безмолвных, – объясняет Ларк. – Эти странные «О» на самом деле читаются как «З». Такое написание придумали в восемнадцатом веке. Я помню это со времен, когда Бетси была в фазе Уильяма Блейка*.

– Сведениями о расположении?

Ларк пожимает плечами. Музыкальный автомат наигрывает что-то из той эпохи, когда Бет Два была недолго одержима Dire Straits. Все идет какими-то циклами, – думает он, делая глоток кофе.

– Срань господня. – Крупп разглядывает титульный лист. Ларк наблюдает, как палец Круппа скользит по нижней трети страницы, следуя