– Святое дерьмо, – наконец выдыхает он.

– Я говорил тебе не открывать, – откликается Ларк.

– Святое дерьмо. Когда уже этот день закончится?

– Это мне Бетси подарила.

– Это объясняет примерно десять процентов того, что только что произошло.

– С тех пор все сильно изменилось.

Поколебавшись, Крупп стучит по банке кончиком пальца. Создание внутри, кажется, вновь свернулось до размера раздувшегося спичечного коробка, став чуть ближе к тому, что держала женщина в красном платье, хотя все равно оставаясь чуть крупнее. Ларк с острой болью в душе вспоминает об аккуратных отверстиях, вырезанных в творениях Бетси, обо всех созданных ею искажениях, украденных помощниками Гамли. Искажение в банке все так же неподвижно.

Крупп опускает окно и дрожащими руками разжигает сигарету. В машину врывается холодный воздух. Крупп выдыхает дым, и его тут же уносит ветром: Ларк сворачивает на узкую дорогу, ведущую к жилищу Мародера. Пикап прыгает по дороге, ветки скребут по корпусу.

– Бетси и дни рождения, – тихо произносит Крупп. – Помнишь мышь, подаренную на твое тринадцатилетие?

В памяти – вспышка серого войлочного брюшка, нарисованной головы – и вывернутого наизнанку хвоста, обнажающего нежные останки скелета. Ларк вздрагивает:

– Давай не будем об этом.

И все же стоит ему подумать, что сестра применяла свой талант, чтобы дать брату то, что не мог дать никто другой – пусть это порой и было очень гротескно, – и у него кружится голова от ощущения потери.

Мгновение спустя его охватывает ярость.

Пикап мчится по тропинке, проложенной по диким зарослям, окружающим Уоффорд-Фоллс.

– Я чувствую, что ничто и никогда не будет прежним, – вздыхает Крупп.

– Ты говоришь это каждые выходные.

– Да, но на этот раз это правда.

Ларк сбавляет скорость, выезжая на извилистый участок дороги.

Итак, день начался у Мародера и здесь же он закончится. С утра он прогулочным шагом шел по главной улице, к расположенному в самом городе маленькому магазинчику Мародера – очаровательно загроможденному, предназначенному для туристов аванпосту склада, к которому они сейчас и направляются. Нес восемь фунтов еды из меню Роберты, готовясь обменять на новый материал. Видел разместившегося за перегородкой из оргстекла, сидящего на широком двойном стуле продавца, не сводящего прищуренных глаз с паноптикума, созданного в магазине. Некогда он был звездой, полузащитником первого дивизиона студенческого спорта, но это было еще до того, как Ларк перешел в старшую школу, потому что Мародер ушел оттуда по неизвестным причинам. По слухам, блуждающим в «Золотом абажуре», ушел он из-за неконтролируемых вспышек ярости, усугубляемых латентным психозом.

А по теории Ларка этот парень просто был таким полным мизантропом, насколько это вообще возможно. Он был своего рода нигилистическим воплощением космической тщетности, обретшей вид торговца антиквариатом. И заодно – дилером всего остального.

– Итак, ладно. – Крупп открывает Псалтирь и достает телефон. – Пункт первый: теоак?

– Тесак.

– Верно. Пункт второй. С трудом понимаю, что написано. Сстатки фекали?

– Иногда О может быть простым О.

– Значит, нам нужно найти настоящее дерьмо?

– Остаток. У Мародера есть кошки.

Крупп вздыхает:

– Я забыл о них.

Ларк крутит руль, и деревья расступаются. Появляется забор из колючей проволоки, в углу которого ярким разрезом в ночи виднеется освещенная башня.

– Эй, Крупп? – окликает приятеля Ларк.

С трудом удерживая на тощих бедрах книгу, Крупп тычет пальцем в приложение «Заметки» на телефоне.

– Да, Ларк.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности, приятель. Мне все равно больше нечем заняться.

9

У границы базы Мародера пахнет сырым мясом. Пикап припаркован к самому темному участку забора, там, где на поляну выползает лес. Ларк осторожно опускает борт пикапа. Между ограждением и краем платформы всего три фута свободного пространства.

В четверти мили к востоку пара прожекторов на вершине башни отбрасывает длинные лучи: один на территорию комплекса, другой – за периметр. Сама башня – чудо грубой изобретательности, больше всего напоминающая сторожевые посты в джунглях из боевиков 80-х. Ларк знает об этом потому, что Мародер однажды рассказал, что ему нравятся те эпизоды в «Рэмбо» 2 и 3, где из взрывающихся башен вылетают люди. И это заставило его задуматься, что в башне, откуда нет выхода, он может стать легкой добычей. Ларк пришел к пониманию, что Мародера не интересуют основные сюжетные линии фильмов, но он часами готов размышлять о бессмысленных смертях статистов.

Крупп и Ларк присаживаются на корточки у забора. Ларк достает из черной сумки промышленные болторезы, цепляет острой стальной челюстью проржавевшее звено в заборе и чувствует прилив внезапной радости от возможности получить острые ощущения. Он вспоминает, как рылся под покровом темноты в каких-то кучах металлолома на окраинах Алфабет-Сити, когда ему было девятнадцать. Интересно, что бы сказала о нем Аша, увидев сейчас своего Раушенберга в спецовке.

– Что нам нужно в первую очередь? – спрашивает он, изготовившись сжать ручки болтореза.

– В книге говорилось что-то о том, отчего уходят все нечистые, что, вероятно, казалось тогда сверхметафоричным и требующим какой-то интерпретации. Так что, я думаю, нам понадобится ванна.

– Справимся. – Ларк перекусывает проволоку. Кончики отрезанного провода резко закручиваются спиралями. – Я знаю, где здесь принадлежности для кухни и ванной.

Он режет снова и снова. Поднимается ветер, и Ларк начинает остро сожалеть, что не надел шапку. Крупп – как всегда, без пальто, – переминается с ноги на ногу. Ларк вспоминает о легендарном приключении тупоголовых Индюка Тома и Капеллана Лу. В «Золотом абажуре» сплетничали, что их по кусочку скормили диким кошкам. Короче, как бы то ни было, похвалившись однажды, что после набега на Мародера они будут обеспечены на всю жизнь, в один прекрасный день они просто пропали. Впрочем, надеяться, что «будешь обеспечен на всю жизнь» изначально мог только тупица: у Мародера можно найти много интересного, но всех этих куч старых ламп, каминных решеток, старой сантехники и сомнительной таксидермии явно не хватит на то, чтобы разбогатеть. Сам Ларк думал, что Индюк Том и Капеллан Лу разжились чем-то, что, по их мнению, родившемуся в их обдолбанных головах, представляло огромную ценность, и навсегда покинули Уоффорд-Фоллс, собираясь прожить на свои неправедно нажитые богатства, которые на самом деле они за день или два спустили на поганую химию, и покатились по жизни дальше.

– В чем дело? – Крупп осторожно кладет руку ему на плечо. Ларк понимает, что он застыл, зажав сетку стальными челюстями болтореза.

– Просто думаю о Томе и Лу.

– Ты снова на кофе. Ты просто отключился. У тебя опять разбежались мысли. Вспомни, ты сам мне говорил, что тебя кофеин, в отличие от остальных, заставляет расфокусироваться.

– Я знаю, что тебе это