class="p1">Мира прищурилась.

Арманд шагнул ближе.

Дмитрий поднялся ко мне на ступени и встал почти рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы я краем глаза видела его профиль. Удивительно, но это не раздражало. Скорее, напоминало старую привычку: в опасные или важные моменты этот человек всегда оказывался в странно подходящем месте. Даже когда бесил до зубного скрежета.

— Еще раз, — сказала я карте. — Покажи.

На последнем слове я вдруг осеклась.

Не потому, что стыдно стало разговаривать с голограммой. После всего пережитого это уже мелочи. А потому, что карта послушалась.

Дальний контур вспыхнул снова.

Я услышала, как кто-то тихо выругался внизу.

Кажется, Арманд.

Вот это я понимаю — уважение к технологиям.

— Она откликается на команды, — очень тихо произнесла Мира.

— На ее команды, — уточнил Дмитрий.

Я медленно повернула к нему голову.

— И давно ты собирался мне это сказать?

— Секунд тридцать. Я ждал, заметишь ли сама.

— Какая щедрость.

Он чуть пожал плечами.

— Люблю обучающий подход.

— Да-да. Все знают, какой ты заботливый.

На последнем слове он вдруг чуть улыбнулся, но в этот раз без привычной насмешки. И, черт возьми, это снова было странно. Слишком живой он теперь. Слишком не похожий на того мальчика-короля, которого я помнила из старой Игры. Или, может, не помнила, а думала, что помню.

Опять эта мерзкая разница.

Я отвернулась первой.

— Хорошо. Тогда все вон. — Я махнула рукой в сторону совета.

Повисла пауза.

— Простите? — осторожно переспросил Арманд.

— Я сказала — вон. Не в смысле навсегда. В смысле на сейчас. Мне нужно подумать, не чувствуя на себе взгляды десяти человек, которые очень вежливо паникуют.

Арманд открыл рот.

Потом закрыл.

Потом посмотрел на Дмитрия. Ну да, конечно. Кто же еще тут главный взрослый по аварийным ситуациям. Тот, гад, даже не попытался скрыть удовлетворение.

— Выполняйте, — спокойно сказал он. — Все равно пока больше ничего не выжмем.

Совет начал расходиться. Не суетливо. Не оскорбленно. Скорее с тем осторожным облегчением, с которым люди покидают помещение, где только что могло рвануть, но пока почему-то не рвануло.

Лана задержалась у двери, нерешительно посмотрела на меня и тихо спросила:

— Вам... принести что-нибудь?

Я устало провела ладонью по лицу.

— Да. Себе спокойствия. Мне — тишину.

Она кивнула и выскользнула за дверь.

Через пару секунд в зале остались только мы втроем: я, Алекс и Дмитрий.

И карта.

И проклятый трон.

И это невыносимое ощущение, будто у всех здесь уже давно сложились отношения, роли, привычки, а я ввалилась посреди третьего акта и теперь должна делать вид, что понимаю пьесу.

— Ну? — спросила я, когда тишина окончательно села нам на плечи. — Кто первый начнет мне объяснять, почему меня опять сделали центром чужой катастрофы?

— Ты и сама прекрасно справляешься, — буркнул Дмитрий.

— Я тебе сейчас в лоб этой картой швырну.

— Боюсь, это физически невозможно. Да и бесполезно, она слушается только тебя.

Я вздохнула.

Слезла с трона.

И сразу стало легче дышать.

Нет, я не чувствовала ничего мистического, но вот этот психологический эффект “я встала с места, на которое меня никто не спрашивая посадил” работал отлично.

Карта, правда, не исчезла.

Наоборот — переместилась ближе к длинному столу справа, будто очень тактично намекала: мол, работать будем здесь. Очень умный интерфейс. Очень в духе Джея. Терпеть не могу это чувство.

— Она двигается за мной, — сказала я.

— Не за тобой, — ответил Алекс. — За фокусом внимания.

— И ты говоришь это так, будто я должна понять.

— Ты поймешь, — вмешался Дмитрий. — Просто не сразу. Замок на тебя отзывается не как на хозяйку дома, а как на ту, через кого можно уточнять реальность. Ему важен твой выбор. Куда смотришь, что хочешь увидеть, на что обращаешь внимание.

Я медленно перевела взгляд на карту.

Потом снова на него.

— Это самая жуткая и самая красивая формулировка одновременно, что я слышала за последнее время.

— Привыкай. Это еще мягкий вариант объяснения.

— О нет, я прям жажду услышать жесткий.

Он улыбнулся уголком губ.

— Потом.

Ну конечно. Опять это их любимое “потом”.

Я подошла к карте ближе. Пальцы сами потянулись к тому самому дальнему вспыхнувшему миру. Контур под ладонью — точнее, под светом ладони, потому что касаться там было нечего — дрогнул. В воздухе вдруг проступило название. Неровное. Полустертое. Почти нечитаемое.

— Что это? — спросила я.

Алекс напрягся.

Дмитрий тоже перестал ухмыляться.

— Не знаю, — сказал он. — Раньше этого не было.

— То есть как “не было”?

— В смысле, на нашей версии карты не отображалось. Только общий контур. Без имени. Без сигнала.

Я снова посмотрела на вспыхнувшее место.

Имя расползалось, собиралось, будто не могло решить, существовать ли ему полностью. Потом все-таки стабилизировалось.

Мнемозина.

Я прочитала вслух:

— Мне-мо-зи-на... Что за пафосный ужас? Фу, звучит как резина, или низина, или корзина, в любом случае — дурацкое название.

— Не нравится — придумай миру новое имя, — предложил Дмитрий.

— А так можно?

— Понятия не имею. С тобой я уже ничему не удивлюсь.

Я хотела ответить, но не успела.

Потому что от самого слова меня вдруг дернуло.

Память.

Что-то связанное с памятью.

Слишком очевидно, да?

В голове мелькнуло белое пространство, дверь, собственный голос, который будто звучал не вчера, а очень давно. Я зажмурилась на секунду.

Нет. Не провалиться. Только не здесь.

— Эй, — тихо сказал Алекс. — Все нормально?

— Нет. Но это уже фоновое состояние, не отвлекаемся.

Я открыла глаза и отступила на шаг.

— Этот мир связан с памятью.

— С чего ты взяла? — спросил Дмитрий.

— Интуиция.

— Опасный аргумент.

— Но работает же.

Он не спорил. И правильно.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Допустим. И что это значит?

— Что, возможно, именно там есть что-то связанное с пробуждением спящих. Или... — Я замолчала.

Или с Джеем.

Я не сказала это вслух, но оба, кажется, поняли.

Дмитрий отвернулся первым. Будто ему вдруг стало очень интересно разглядывать колонны.

Алекс тоже молчал.

Вот так.

Имя Джея по-прежнему резало по воздуху. Не как запрет. Как шрам, который все видят, но трогать не хотят.

— Я пойду туда, — сказала я.

И вот тут оба среагировали одинаково. Почти хором:

— Нет.

Я моргнула. Потом усмехнулась.

— Надо же. Единство мнений. Какая трогательная редкость.

— Лиз, — сказал Алекс очень терпеливо, как человеку, который уже занес ногу над краем ямы, — ты только проснулась. Ты не знаешь новую Игру. Не знаешь, как работают переходы. Не знаешь, что тебя там ждет.

— И?

— И это плохая идея.

— Значит, точно мой вариант.

Он закрыл глаза. Наверное, мысленно считал до десяти. Или до ста.

Я бы на его