— Для начала — понять, сколько времени ты хочешь оставить реальности, пока будешь здесь.

— А что бы ты посоветовал?

Он усмехнулся.

— Не делать там слишком длинных провалов. Твое тело в реальности все еще твое. И ему, знаешь ли, нужно есть, спать и желательно не пугать окружающих слишком сильно.

— Очень трогательно, что тебя волнуют мои биологические нужды.

— Меня волнует, что если ты банально вырубишься от истощения, мне придется это разгребать.

— Ах вот как. То есть, никакой нежности, один расчет?

— С тобой иначе нельзя, — почти лениво ответил он. — На нежность ты реагируешь как раненый еж.

Я вскинула голову.

— Это... неправда.

Он выгнул бровь.

Молча.

Сволочь.

— Ладно, — пробормотала я. — Может, и правда.

Я потянулась к серебряной стрелке.

И тут остановилась.

— Подожди.

— Что?

— Если я выставлю слишком маленький разрыв, я в реальности пропаду ненадолго, но здесь времени тоже будет мало. Если слишком большой — наоборот, там почти ничего не пройдет, но тело...

— Устанет, — закончил он за меня. — Да. Поэтому не жадничай. Ты не выиграешь войну с миром, если банально не будешь спать.

Я вдохнула.

Выдохнула.

Да.

Правильно.

Логично.

Скучно, конечно, но правильно.

Я осторожно подвела стрелки почти к синхрону, оставив небольшой сдвиг. Пусть в реальности пройдет совсем мало, пока я разберусь здесь с самым необходимым. Дальше видно будет.

Часы отозвались тихим, глубоким звоном.

Одна нота.

Очень длинная.

И по стенам комнаты словно прошла дрожь.

— Ненавижу, когда все так драматично, — буркнула я.

— Зато запоминается.

— У тебя на все есть ответ?

— Нет. Только на раздражающие вопросы.

Я повернулась к нему.

— А если я захочу уйти прямо сейчас?

— Просто пожелаешь.

— Серьезно?

— Ты разочарована, что нет древнего обряда и кровавой клятвы?

— Немного.

— Тогда можешь для красоты взмахнуть рукой. Вдруг поможет.

Я фыркнула.

Потом еще раз посмотрела на часы. На золотые и серебряные стрелки. На их медленное движение. На странное, почти физическое ощущение, что я теперь держу между мирами не просто ниточку, а целый рычаг.

Мне это не нравилось.

И нравилось тоже.

Потому что впервые с момента пробуждения я почувствовала не просто шок, не просто потерю, не просто чужую волю вокруг себя — а возможность действовать. Странную. Опасную. Слишком большую. Но возможность.

Я резко повернулась к Дмитрию.

— Еще вопрос.

— Конечно. Куда ж без них.

— Почему ты мне помогаешь? Я ведь могу не вернуться.

Он замолчал.

Не отвел взгляд.

И это уже было хуже всего. Потому что шутка тут не прокатит. Не после такого вопроса. Не в комнате с часами. Не между мирами.

— Потому что ты нужна Игре, — сказал он наконец.

— Это не ответ.

— Потому что ты нужна мне здесь, — сказал он чуть тише.

Я замерла.

— Это уже ближе к истине.

Он дернул плечом.

— Не обольщайся. Мне просто не хочется разгребать последствия в одиночку.

— Угу. Конечно.

— И потому что ты нужна ему, — закончил он совсем тихо.

Все. Вот это уже попало прямо под ребра. Не в ту дыру, что от пули. Глубже.

Я отвела взгляд. Очень вовремя наверное. Потому что еще секунда — и он бы увидел слишком многое.

— Ладно, — сказала я хрипловато. — Пожалуй, на сегодня хватит откровений.

— Согласен.

— И я, пожалуй, пойду в реальность. А то если еще хоть полчаса тут поброжу, начну принимать происходящее за норму.

— Это опасно.

— Что именно?

— Привыкать.

Я усмехнулась.

Грустно.

Очень по-взрослому, между прочим, и мне это самой не понравилось.

— Поздно, Дим. Я уже однажды привыкла.

Он ничего не ответил.

Я закрыла глаза.

И очень четко представила свою квартиру. Комнату. Кровать. Тетради. Телефон. Окно. Дождь за стеклом. Запах кофе. Серый свет.

Мир качнулся.

И последнее, что я услышала перед пробуждением, был голос Дмитрия:

— Только не проспи обратно, солнышко. Иначе я лично приду тебя будить.

На это я успела мысленно показать ему язык.

А потом открыла глаза.

И увидела перед собой рабочий стол. Ноутбук. Пустоту открытого электронного письма. Приглашения, что казалось, пришло мне так давно, не было. Ни строчки. За окном все так же шелестел дождь, а время показывало лишь два часа позже того, как я отключилась.

Ну здравствуй… Реальность. Я помотала головой и решила просто поспать. По-настоящему, а не тот псевдосон, что стал привычен в Игре. Я так срослась с тем невозможным миром, что настоящий теперь казался… странным. Словно сон под температурой.

Но я помотала головой и вырубилась. Утром пора было вставать на пары.

Глава 13. Добро пожаловать в реальность

Самое ужасное в возвращении — не то, что ты снова оказываешься в реальности.

Самое ужасное — что реальность при этом ничуть не смущается. Она не мигает виновато, не делает паузу, не дает тебе хотя бы пять минут на то, чтобы сесть, обнять колени и тихо поехать крышей. Нет. Она просто продолжает существовать. Преподаватель бубнит. Одногруппницы скрипят ручками. Кто-то шепчется на задней парте. Кто-то ковыряет ноготь. Кто-то уже смотрит в телефон под столом, прикрываясь тетрадкой.

И только ты одна сидишь после замка, часов, карты миров и разговора с Дмитрием, уставившись в конспект, как будто там сейчас вместо педагогики откроется смысл мироздания.

Спойлер: не открылся.

Я моргнула.

Потом еще раз. Игра мне не приснилась, это не было бредовым сном — я ощущала это так же четко, как и осознание того, что вернусь, стоит лишь пожелать. Открыть маленькую дверь в своей голове и я снова окажусь там.

Лекторша у доски все еще вещала тем же усыпляющим голосом, каким, кажется, можно не только студентов укладывать, но и соседние корпуса. На доске была тема занятия. Что-то про возрастные особенности дошкольников. Очень мило. Особенно на фоне того, что я буквально несколько часов назад стояла у карты миров и выясняла, как не дать своей реальности ускользнуть, пока я лазаю по новой Игре.

Я опустила взгляд в тетрадь.

На полях, сама того не замечая, я уже успела начеркать круг, еще круг, стрелки и что-то подозрительно похожее на циферблат. Отлично. Просто отлично. Мне в руки дали механизм, от которого зависит соотношение времени между мирами, и что я делаю? Рисую его на конспекте.

Возможно, психика у меня еще держится только потому, что не успевает за происходящим.

Я перевела дыхание и попыталась сосредоточиться на лекции.

Не вышло.

Потому что рядом сидела девочка из нашей группы — тихая, круглолицая, вечно пахнущая чем-то сладким — и старательно выводила заголовок розовой ручкой. И это было так нормально. Так обыкновенно. Так... по-прежнему. А