— Макгонагалл была вне себя, когда ты на шестом курсе бросила трансфигурацию, — глухо донеслось из-под ворота. Потом над ним показалась всклокоченная голова — из ушей клубами валил дым. — Полгода вспоминала, как ты эти формулы в уме выводила, и вздыхала по закопанному в землю таланту...

— И к чему ты это рассказываешь?

Но он только пожал плечами, и Лили отправила в раковину грязную чашку, а потом вышла в прихожую за зонтом и висящим на вешалке плащом. Деревянная подставка взбрыкнула ножками, не желая расставаться со своим сокровищем, а зеркало на стене поморщилось, когда она трансфигурировала приличную магическую одежду в ужасный маггловский тренч, но, наученное горьким опытом, благоразумно промолчало. Только мстительно исказило отражение Лили, наградив ее толстыми икрами, и щедро сыпануло веснушек на щеки и курносый нос.

Северус стоял на пороге кухни, сунув руки в карманы, и с легкой полуулыбкой следил за тем, как она надевает тренч и наматывает на шею длинный шарф. Трансфигурированный свитер безупречно сидел на его худой, нескладной фигуре — как и брюки, которые Лили подогнала по росту и свела въевшиеся в штанины пятна. Наспех пригладив волосы и упихнув в прическу непослушные локоны, она протянула ему руку, а затем вызвала в памяти родную улицу и череду коттеджей из красного кирпича.

Привычное сплющивание, как будто все тело пропускают через шланг, миг дезориентации — и вот они уже стояли в неприметном тупичке за поворотом, куда не выходили соседские окна. Лили раскрыла прихваченный с собой зонт, и по тугой ткани забарабанили тяжелые капли, а уже через пару шагов ветер задул с такой силой, что едва не вырвал его из рук.

— Дай сюда, — сказал молчавший все это время Северус, и она с облегчением передала ему деревянную ручку, которая дергалась как живая и так и норовила вывернуться из пальцев.

Пока они переходили улицу, он не произнес ни слова, и она не стала приставать к нему с разговорами. Над мокрой живой изгородью приветливо светились окна родительского дома, на фоне черного неба угадывался конек еще более черной крыши. Под ногами хлюпало, шлепало и плямкало; Лили одним глазом поглядывала на лужи, опасаясь наступить на решетку водостока или промочить новые туфли.

Потом они свернули в палисадник, на ведущую к дому дорожку. Кусты астр по обе ее стороны вздрагивали под ударами капель и порывами ветра, всплескивая перистыми листьями и клоня к земле тяжелые, еще не распустившиеся бутоны. Последние шаги — и Лили с облегчением нажала кнопку звонка, пока Северус держал над ней зонт.

Им открыла мать. На ней была кружевная блузка и любимая нарядная юбка — значит, принарядилась к приходу гостей, чтобы произвести впечатление на дочкиного кавалера. И наверняка испекла что-нибудь вкусненькое, а Северус ее стараний небось и не оценит. Ему что одно чудо кулинарии, что другое — лишь бы проглотить поскорее да побежать по делам. Но сегодня у него это точно не получится: после маминых лукулловых пиров не больно-то побегаешь, тут из-за стола на четвереньках выползать приходится. А потом катиться шариком до самого дома, пыхтя и проклиная собственное обжорство...

Представив пыхтящего Сева, Лили тихонько фыркнула, повесила плащ на крючок и потянула из кармана палочку, чтобы почистить заляпанные туфли от грязи.

— Как вижу, ты совсем не изменилась, — процедил за плечом знакомый голос, прямо-таки сочащийся ядом. — Ни секунды без этих своих противоестественных штучек! А если кто увидит лишнее, то это его проблемы, да?

Лили обернулась. Сестра стояла на пороге гостиной, уперев руки в боки и поджав ярко накрашенные губы. Все в ее облике — от новой стрижки до старого черного платья с глухим воротом — казалось, излучало презрение.

— Ну что ты, — мило улыбнулась Лили, накладывая чары на свои туфли и ботинки Сева. — Я еще с порога поняла, что ты сегодня без Вернона. Твоего жениха, знаешь ли, вообще трудно пропустить — особенно мимо, если место узкое...

— Зато твоего — легко, — фыркнула Петунья. — И пропустить, и с пустым местом спутать, уж больно он на него похож.

И, выпустив эту парфянскую стрелу, она вздернула подбородок и хотела скрыться в гостиной, но была остановлена недрогнувшей маминой рукой.

— Девочки, не ссорьтесь, — твердо сказала мама, переводя взгляд с одной дочери на другую. — Петунья, твоя сестра права, с Верноном ничего не случилось, и память ему никто не стирал. Но могут, Лили, и твоя сестра очень из-за этого переживает.

Северус открыл рот — вероятно, чтобы рассказать, в каком гробу он видел такие переживания, и мама добавила, обращаясь к нему:

— Вы уж извините нас, пожалуйста. Знаете, две дочери — это такое счастье, но иногда очень хлопотно. Вспомните мои слова, когда у вас свои дети появятся...

Ой, зря она об этом заговорила! Он застыл, словно застигнутый на месте преступления, втянул голову в плечи и в лучшем случае отгородился окклюментными щитами, а в худшем — запаниковал и приготовился к бегству.

Петунья наморщила нос и с видом оскорбленного достоинства удалилась в гостиную. Ее высокие каблуки звонко цокали по начищенному паркету.

— Мам, — рассмеявшись, Лили взяла Северуса под руку — предплечье под ее ладонью напоминало корабельный канат. — Ты собиралась кормить нас ужином, а не жалобами на меня и сестру. И кстати об ужине — а где папа?

— Наверху, — мама показала на потолок. — Чинит крышу — там что-то прохудилось от этих бесконечных дождей. Всю неделю лило как из ведра, представляешь? А ведь только начало сентября!

По идее, на этом месте Северус должен был кивнуть, сделать скорбное лицо и заметить, что конец лета выдался на редкость холодным и ненастным, но уже на следующей неделе синоптики обещают потепление — однако умение поддерживать вежливые беседы ни о чем никогда не входило в число его талантов.

— Я могу помочь, миссис Эванс, — тихо предложил он. — У меня... есть некоторый опыт. Если, конечно, вы ничего не имеете против магии, — его щеки медленно заливала краска.

— Но Северус, — всплеснула руками мама, — вы же у нас в гостях! Мне неловко беспокоить вас в ваш единственный выходной. Не говоря уж о том, что мы пригласили вас на обед, а не решать наши домашние проблемы!

Лили покосилась на него — и наткнулась на умоляющий взгляд, яснее