доски так, будто были настоящими. Неужели протезы?

— За сборкой наблюдаешь или в сторожа хочешь наняться? — поинтересовалась она, кивнув в сторону возводящихся аттракционов.

Увеселительный городок за невысокой, максимум метра полтора, решетчатой оградой с величественной аркой рос на глазах. Уже можно было различить, где будут американские горки, где — карусель, где — колесо обозрения. Двое рабочих монтировали колесо обозрения на высоте двадцати метров и страховкой при этом не пользовались. Понятное дело — манекены... Фигурально выражаясь.

— Изучаю, — в тон Лие ответил я, поднял фотоаппарат и сделал пару снимков. Толку от этих снимков было еще меньше, чем от фотографий птеродактиля Ксенофонта и голубого подобия долгопята-привидения Ля-Ля. Подумаешь, без страховки люди работают... В чем тут аномалия? Дурость разве что. Дурости в нашей стране и помимо бесшабашных монтажников хватает.

— Надеешься, тебе поверят? — фыркнула Лия, словно угадав ход моих мыслей.

— Вряд ли, — согласился я и добавил: — Главное — я верю.

И только когда сказал, понял, что начинаю относиться к происходящему в Бубякино как к само собой разумеющемуся. Будто так и надо, и иначе быть не может. Адаптируюсь, как прокричал птеродактиль Ксенофонт.

— Что ж, если веришь, может, и будет из тебя толк... — раздумчиво произнесла Лия и спросила: — Давно здесь сидишь?

Я пожал плечами.

— Как начали монтировать аттракционы... А что?

— Ля-ля случайно не видел?

В голосе Лии прозвучали тревожные нотки, я посмотрел на нее и понял, что именно ради этого вопроса она и подошла ко мне. Все остальное — прелюдия, так сказать, для завязки и поддержания разговора. Понимание было настолько четким и ясным, будто Лия сама об этом сказала. Или я вдруг научился читать мысли... Как она. И еще понял, кто сидел в картонной коробке, которую Лия везла на тележке.

— Видел, — признался я.

— Где?

— Там, — махнул я в сторону коттеджей. — Ля-ля сидела на заборе. Затем упала и пропала.

Хотелось как-то срифмовать, наподобие «А и Б сидели на трубе...», либо «Шалтай-Болтай сидел на стене...», но ни к «забору», ни к «штакетнику» не сумел сходу подобрать рифму. Хотя очень хотелось, чтобы удивить Лию и понравиться ей. Но получился обратный эффект.

— Нескладно, — заметила Лия, в очередной раз угадав мои мысли.

— Зато правда, — нашелся я.

— Взаправду упала? — не поверила она.

— С забора, — подтвердил я и добавил: — По-моему, в обморок.

— А что значит «пропала»?

— То и значит. Я поискал ее в кустах, но она будто в воду канула. Хотя там везде земля.

Лия задумалась, постукивая пальцами по штакетнику.

— Что ты ей сказал? — наконец строго спросила она.

— Ну... — чуть было не ляпнул я напрямую, но вовремя вспомнил, какого мнения Лия о дрынобуле, и ответил обтекаемо: — Спросил, что она знает об одной штуке, с помощью которой могут летать велосипеды с крыльями.

Лия внимательно посмотрела на меня.

— И назвал слово?

— Назвал.

Я с сожалением развел руками.

— Я предупреждала, что при девушках это слово произносить неприлично! — возмутилась Лия.

— Не знал, что Ля-ля девственница, — снова развел я руками.

Лия вспыхнула и одарила меня презрительным взглядом.

— Что-то ты чересчур сексуально озабочен... Идем, покажешь, где пропала Ля-ля.

Язык зачесался объединить свою сексуальную озабоченность с предложением куда-то пойти, но я удержался от пошлости. Можно и по морде схлопотать, а я не хотел с Лией ссориться. И обижать ее не хотел. Хотел поцеловать и ощутить вкус ее губ. Черт побери, да откуда, в самом деле, у меня эта чрезмерная сексуальная озабоченность?!

— Идем, дорогуша! — развязно согласился я и, фиглярничая, протянул ей руку.

Лия отпрянула.

— Не смей больше никогда ко мне прикасаться! — вскипела она.

— Как скажешь... — вздохнул я, опуская руку. Больше всего на свете мне сейчас хотелось даже не поцеловать, а прикоснуться к ее руке. Два раза прикасался к ней: первый раз — подсаживая под локоть в «Хаммер» на лесной дороге, но тогда сквозь рукав ватника ничего не ощутил, зато второй раз...

Лия прошла вдоль штакетника и вышла в калитку.

— О, я вижу, у вас все сладилось! — воскликнула Дормидонтовна из беседки. — Идите к нам, чай пить! Мы свеженький заварили, с вареньицем малиновым...

Дед с бабой смотрели на нас, умильно улыбались, жестами зазывая в беседку.

— А я музыку по такому случаю заведу! — радушно пообещал Дор-мидонт и потянулся к ручке граммофона. — Заходите.

— Всенепременно! — заверил я и одарил Дормидонта с Дормидон-товной лучезарной улыбкой. — Только за Василием сходим и вместе придем!

Улыбки слетели с лиц деда и бабы, будто их кто-то смахнул, рука деда замерла на полпути к граммофону.

— Как ты их отбрил, — впервые улыбнулась мне Лия, направляясь в сторону коттеджей, однако сразу установила между нами дистанцию в два метра.

— Адаптируюсь... — вздохнул я. Мне очень хотелось идти рядом, но от меня ничего не зависело. Давненько не испытывал такого светлого и бесхитростного чувства, разве что в отрочестве, когда впервые гулял с девчонкой. — Они так часто зазывают на чай, что я подумываю повесить на грудь табличку: «Чай не пью!»

— А ты уверен, что они грамотные?

— Разве?! — изумился я.

— Не знаю, — равнодушно сказала Лия и спросила: — Где ты видел Ля-Ля?

— На заборе сразу за коттеджем Дитятькина и Кудесникова. Вон там, где стучат.

От коттеджа горе-воздухоплавателей доносился стук молотка по металлу. Очевидно, юный Кудесников выправлял погнутую велосипедную раму.

— Я знаю, где они живут, — сообщила Лия.

— И кто они, тоже знаешь?

— Знаю.

— Тогда подскажи, кто из них Дитятькин, а кто — Кудесников.

— А ты не разобрался? — лукаво глянула на меня Лия и прищурила глаза нижними веками. Совсем как Ля-Ля.

— Нет.

— Не все ли равно, кто из них кто? — пожала плечами Лия.

— Как это — не все ли равно? — удивился я. — В конце концов, они не Бар и Бос.

— Не Бар и Бос, — согласилась Лия. — Но нечто похожее. Они — пара.

«Вот-те на! — ошалело подумал я. — Гомосеки, что ли?!» Я покосился на Лию, но спросить не решился, помня, как она отреагировала на дрынобулу.

— Пара — это вовсе не то, что ты подумал, — поморщилась Лия.

Кажется, она и вправду читала мои мысли, однако это я воспринял спокойно. Адаптируюсь...

— Добрый день, Сереженька! — окликнула меня Кузьминична, как только мы поравнялись с ее коттеджем. — И вы, Лиечка, здравствуйте!

— Здравствуйте, Кузьминична! — кивнула Лия.

Я недоуменно посмотрел на квартирную хозяйку и только потом вспомнил, что мы сегодня не виделись. Столько всего за день навалилось...

— Добрый день, — спохватился я.

— Отобедать, Сергий свет Владимирович, не желаете? — предложила Кузьминична. — И Лию приглашайте, чай, тоже не обедала.

— Чаем мы вообще-то не