разговаривали. Лия ела молча, скорее всего, опасаясь беспочвенных намеков Кузьминичны, я же был настолько голоден, что, отбросив приличия, которые поначалу более-менее старался соблюдать, мел со стола все подряд. И необычный цвет блюд меня уже нисколько не смущал. Принеси Хробак кузовок мухоморов, наверное, и их бы употребил.

Кузьминична, по своему обыкновению, с нами не обедала, сидела напротив, подперев ладонью щеку, переводила умильный взгляд с одного на другого и улыбалась. Наверное, вспоминала свою молодость семисотлетней давности.

Когда мы перешли к клюквенному морсу, Кузьминична наконец сказала:

— Ходили мы с Дурдычихой сегодня поутру в лес по грибы. Грибов видимо-невидимо, а черники еще больше уродило... — Она с хитрецой посмотрела на нас. — Жаль, лукошко всего одно с собой прихватили, некуда ягоду было собирать. А то бы вечером пирогов с черникой напекла...

Намек был чересчур прозрачным, чтобы понять, к чему она клонит.

— Спасибо, Кузьминична, было очень вкусно, — поблагодарила Лия за обед. — Я бы с дорогой душой сходила по ягоды, но надо найти Ля-Ля.

— Вот и я о том же говорю, — поддакнула Кузьминична. — Как кузовок черники в Аюшкином логу наберешь, тут-то Ля-Ля и объявится.

Лия ничуть не удивилась зависимости появления Ля-Ля от степени наполнения кузовка черникой. Удивилась другому.

— В Аюшкином логу? — недоуменно переспросила она, посмотрела на меня и непонятно почему снова покраснела.

— В Аюшкином, — подтвердила Кузьминична. — Там черничник большой и ягода самая крупная, самая сладкая.

Лия недоверчиво покрутила головой.

— А Ля-Ля чего туда занесло?

— Неисповедимы пути слепой телепортации, — ответила Кузьминична, и у меня отвисла челюсть. Вот-те и деревенская бабка! То все талдычила: «Сергий свет Владимирович, Сергий свет Владимирович...» и вдруг на тебе — телепортация!

— А чтоб одной в лесу не страшно было, я тебе сопровождающего дам, — сказала Кузьминична и выразительно посмотрела на меня.

У меня перехватило дух.

— Дык, я... Енто... Мы завсегда... Мы робяты таки...

Уж и не знаю, откуда во мне деревенская старорежимность речи проклюнулась. От квартирной хозяйки заразился, что ли? Если ей можно современными словечками вроде «телепортации» бросаться, то чем я хуже?

Лия скептически оглядела меня.

— Еще неизвестно, кто при ком будет сопровождающим. Как бы ему самому в лесу страшно не стало.

Глава шестая

К лесу мы прошли по тропинке через огород Кузьминичны. Более аккуратных грядок мне видеть не доводилось, однако, не будучи специалистом по огородным культурам, ничего необычного в растениях я не обнаружил и, как ни вглядывался, ни кустов растительного мяса, ни бздыни, ни растущего из земли мифического сметанного вымени так и не увидел. Быть может, урожай трансгенных растений уже собрали и он теперь лежал в закромах? Преддверие осени, как-никак, и большие участки огорода зияли идеально ровными проплешинами чисто убранной, тщательно перекопанной земли.

Сразу за огородом протекала мелкая и узкая, метра три-четыре шириной, речушка, не обозначенная на карте. Она выходила из леса, текла вдоль огородов и, не доходя до древней избы Хробака, снова поворачивала в лес. У куста калины, рдевшегося налитыми гроздьями ягод, через ручей был переброшен утлый деревянный мосток, по которому мы, распугивая лягушек, по очереди осторожно перешли на другой берег и углубились в лес.

Если у дороги на Мщеры лес выглядел густым, чуть ли не дремучим, без единой тропинки, то здесь он был редким, почти без кустов, сухостоя и валежника, словно ухоженный. Под ногами шуршала прелая прошлогодняя листва, мягко пружинила опавшая хвоя.

— Далеко до Аюшкина лога? — спросил я.

Лия, строго соблюдавшая дистанцию между нами, неопределенно повела плечами.

— Когда как. Когда минут пятнадцать идти, когда полчаса. А если леший водить начнет, то и заблудиться недолго.

Я помолчал. Либо шутки у Лии такие, либо... В конце концов, если в деревне есть домовики и огородники, то почему в лесу не быть лешему? Хотя в таком редком лесу в наличие лешего верилось с трудом. Леший не огородник, сухостой и валежник убирать не станет. Впрочем, неопределенности пути к Аюшкину логу было и рациональное объяснение — близость Кашимского аномального треугольника, в котором не раз отмечались сдвиги во времени.

— Никак не пойму, — сказал я, — ты родом из Бубякино или я ошибаюсь?

— С чего ты взял, что я отсюда родом? — удивилась Лия.

— Ты все здесь знаешь, будто родилась в деревне, и в то же время остановилась в гостинице. Прямых родственников не осталось?

— Я родилась не в Бубякино. Просто часто приходится здесь бывать, вот и знаю многое.

— Тогда и о Кашимском аномальном треугольнике имеешь представление... — задумчиво протянул я.

— Имею.

— И что ты о нем думаешь?

— А чего о нем думать? Я знаю, что это такое.

— Да? — опешил я и застыл на месте, будто уткнулся в стену.

— Да. — Лия тоже остановилась и усмехнулась: — Рот закрой, а то вид очень глупый.

Я закрыл рот, переступил с ноги на ногу и уронил пустой кузовок. Кузовок ударился о ногу и откатился к Лие.

— Хорошо, что пустой, — проговорила она, нагибаясь за ним.

— Что ты сказала? — переспросил я.

— Говорю, хорошо, что черники в кузовке нет. Плакали бы тогда пироги Кузьминичны.

— Да нет, что ты сказала о Кашимском аномальном треугольнике? — досадливо поморщился я, приходя в себя.

— Что-то ты чересчур впечатлительный, — усмехнулась она и бросила мне кузовок. — Держи.

Я машинально поймал кузовок, продолжая смотреть на Лию требовательным взглядом.

— Тебе как, по-научному объяснить или по-простому? — поинтересовалась Лия, и в ее голосе прозвучали те же интонации, что и у Ля-Ля, когда она спрашивала, правду ли ей сказать или соврать.

Я корректно промолчал. Что Лия может объяснить по-научному, если в миру ведет жизнь бомжихи? Это здесь она вот такая — в фирменных джинсах, кроссовках да перчатках по локоть, которые впору разве что к вечернему платью.

Кажется, Лия уловила мои мысли, и в ее глазах заискрились смешинки.

— Ах да, ты ведь у нас уфолог, — саркастически заметила она. — Диссертацию пишешь...

Я снова промолчал. Если птеродактиль Ксенофонт знал о диссертации, то Лие, как говорится, сам бог велел.

— По-научному так по-научному. Область так называемого Кашимского аномального треугольника является дезориентирующим фантомным образованием, выполняющим отвлекающе-маскировочную функцию базового объекта.

Наверное, лицо у меня вытянулось, потому что Лия фыркнула и добавила:

— А по-простому — четырехмерная тень деревни Бубякино.

— Зачем? — глупо спросил я.

— Чтобы такие любопытные, как ты, изучали Кашимский аномальный треугольник, а в Бубякино нос не совали.

— И что здесь надо прятать?

— А ты оглядись. Вдруг сейчас из-за кустов леший появится?

Я растерянно оглянулся. Деревья как деревья, кусты как кусты. Сосны, осины, кое-где березки.