– Рыжий торопится сюда переехать, как Павел I в Михайловский замок! – хмыкнул Сергей, а Ирина посоветовала:

– Сплюнь!

– Что тебе ее глаза? Ребенок и ребенок, ну, вундеркинд, как положено дочери полиглота. У Максима младший Никитка тоже серьезный не по годам, хоть и непричастный, ну, непосвященный. Он же родился до нашей экспедиции.

– У Лизиной дочки глаза взрослого человека, не просто взрослого, а старого. И беспощадного.

– Брось! Хорошая открытая девочка. Общительная. Разве не слишком веселая. Да что там видно-то в ее возрасте! Тебе показалось.

Даже огромное просторное помещение не вполне достроенной кухни Ирина ухитрилась сделать интимно-уютным, словно насиженную кухоньку в древней хрущевке. Они устроились за старым сосновым столом в небольших легких креслах, одно против другого, на столе – медная турка, прибалтийские керамические чашки советских времен, букетик яростно-оранжевых ноготков в стакане, клетчатые салфетки. Вот на эту салфетку медленно и аккуратно опустила голову Ирина, так же медленно и аккуратно покатились ее слезы. Сергей не стал утешать: арбитру не положено.

– Рыжий хочет детей. А я… Я боюсь. Они не будут нормальными, дети полиглотов. Ты это знаешь! Иначе не отказался бы тогда в Куултык-Чике от предложения и соблазнения Лизы, стал бы посвященным, как мы. Я чувствую, что все это кончится катастрофой. Надо уничтожить – нет, вернуть горе Скрижаль и Стержень, а нас всех, всех посвященных, какие ни на есть, – изолировать от нормальных людей. Пока не поздно… Мы с Рыжим постоянно ругаемся, чуть не каждую минуту… Ему-то я давно все высказала, как только для себя сформулировала, как только поняла про катастрофу. С тех пор ругаемся. И разойтись не можем. Веришь, если бы не боялась за всех нас, давно бы уже с собой покончила. Но мы странно связаны: мне кажется, все, что происходит с любым из нас, отражается на прочих. И еще думаю, что Лизина дочка, она не от полиглотов… Ну, что Игорь-Гарик, или Максим, или еще кто-то – ни при чем, не они способствовали ее появлению… Это ребенок древнего Бога. Помнишь, давным-давно, когда мы еще были нормальными, обычными, я придумала, что через жерло вулкана Шайтан-Тишек на горе Башлангыч Бог говорил с Землей. А теперь Он решил поговорить с нами, с людьми, и выбрал для этого Лизу. Нет, не Лизу. Не так. Он говорит с нами через Лизину дочь. Он выбрал Лизу как средство, как подготовительный материал, почву… А боги, сам знаешь, ты же философ, они не злые, не добрые, они просто беспощадные, они – стихия.

– Понимаю. Ты решила, что Лизина дочка – это вариация Антихриста. Массовая культура со своими страшилками добралась и до тебя. – Сергей подшучивал, но не слишком убедительно. Хуже, что ему и самому-то не то что не было смешно, страшновато было. Ирина вскинула заплаканные глаза; стало совестно, словно врет голодному тигренку о пользе вегетарианства.

– Я не хочу, чтобы мною говорили, – медленно и упорно продолжила Ирина. – И моими будущими детьми говорили – тем более. А это значит, что я не хочу детей – таких, как Лизина дочка. В нашем же случае – семьи из двух посвященных – получается, что никаких не хочу. Но природу не обманешь, у меня руки ноют, локти ноют, так хочется ощутить эту тяжесть: малыша.

– Учи матчасть, голубка! – Выразительно сдвинув брови, Сергей пытался перевести разговор в более легкую весовую категорию. – Когда Бог хочет пообщаться с людьми, то Он говорит с нами языком событий!

Ирина внезапно засмеялась и тотчас перестала.

– Прости! Ты же непосвященный. Не знаешь, что язык событий ни при чем. Дар языков – любых – ни при чем. Внешним, то есть событиями, ОН лишь подготавливает нас к разговору, если не желает говорить через нас непосредственно.

Сергей решил: единственное, что может предпринять, – побеседовать с Рыжим. Но Рыжий, не растекаясь по нюансам, ответствовал, что все бабы от нас отличаются тем, что, во-первых, дуры, а во-вторых, у них попа толстая, но Ирку он любит. Ругаются с Иркой? Ну, у них любовь так выглядит. Вот когда сам женишься, тогда и узнаешь. Пока же нет смысла заморачиваться, а хорошо бы по пиву. Завтра ему лететь ажно в Гренландию по делам, там пива не попьешь, холодно. Или в Перу лететь? В дополнение к черным металлам, их скупке-добыче-продаже, Рыжий планировал заняться экстремальным туризмом, дело для Питера новое, оригинальное, выгодное. Рыжий стремительно осваивал разные отрасли, за ним не успевали даже его кредиты.

Лиза от Рыжего в делах не отставала: по темпам, но не по размаху. У нее завелись китайский и французский салоны, индийский и филиппинский – с обслуживанием на соответствующих языках для желающих, что не представляло сложности для посвященных сотрудников. Впрочем, традиционные, «кондовые», салоны красоты у Лизы тоже имелись.

– Приводи свою пафосную даму ко мне во французский салон на Звенигородской улице, там во дворике парковаться удобно, – предложила она Максиму, который Петрович, когда тот пожаловался друзьям, что есть возможность обратить та-акую даму, такую! из ближайшего окружения губернатора. Но вопрос – где? Не номер же в гостинице снимать! Жена Ася ревнива, не приемлет обряда почти первичного посвящения с мужем в главной роли, придется ее обманывать. Если обманывать, это же болеть потом из-за вранья, и явно болеть, с высокой температурой: обман-то достаточно серьезный. Плюс мигрень на неделю, не меньше. Значительное неудобство с этими приступами мигрени, но все по-честному, даже приятно сознавать, что уникальный дар языков отягощен этакой моралью, сверхчеловечески незамутненной. Солгал – переболел, значит, расплатился и опять свободен. Нормально! Но и тут засада: жена заметит, что он болеет, все одно догадается, что дело нечисто, что муж врет.

– Лиза, а твоя дочка может лгать и не болеть после вранья? – не к месту спросила Ирина.

– Зачем ей лгать? – удивилась Лиза. – Ей же ничего не надо.

Засмеялись. Даже Ирина улыбнулась, сверкнула своей невыносимо светлой улыбкой, и у Рыжего сердце пропустило один удар. О, как убийственно мы любим!

– Лиза, а можно, я свою подругу к тебе пришлю? – Гарик мучительно покраснел, не поднимая глаз, так и не научился смотреть на Лизу. – Дашка, вестимо, посвященная через меня, но раз уж мы решили пожениться, пусть пройдет подлинную инициацию через сакральный Стержень. Как ты…

– Ну, ты педант! – закатился Максим, а Ирина вскрикнула:

– Не делай этого!

Больше она не улыбалась. Лиза, однако, согласилась. Тоже без улыбки.

– Зачем же вам, подобно средневековым эскулапам… – начал Сергей, но махнул рукой и не закончил реплики.

В положенный срок молоденькая