его семья, как умирали младшие дети от голода, я вспоминал Илос. Да, может, илосские власти поступали жёстко, а чаще даже жестоко… И, тем не менее, они старались спасти всех, кого могли.

Жестоко было отправлять на стены ополченцев? Да. Жестоко было призывать стариков и старух? Да. Но детей… Детей постарались вытащить. И люди шли на защиту города, надеясь, что спасут хотя бы детей. А власти и вправду спасали, как могли. В меру своей жадности, в меру своей заносчивости — но спасали…

В Приозёрье всё пошло не так, совсем не так… Здешние власти стали грести ресурсы под себя, бросая доверившихся им людей. Оставляя их на растерзание орде. Чтобы самым переждать опасность в безопасности.

В Святилище заложили новые корабли для перевозки людей и припасов. А ведь там, по слухам, были ещё и «плоты спасения». Какие-то чудесные плоты, что не гнили, не разрушались, не промокали, не тонули. А главное, могли годами дрейфовать по Озеру Тысячи Ключей.

По легендам, именно на них спасались первые обитатели Края Людей. А вслед за ними и те, кто застал гибель Первого Царства, когда пришла орда и вновь заговорил Дикий Шёпот. По слухам, на этих плотах можно было уместить тысячи людей. Однако правителям этого показалось мало. И они заложили в Корабеле и Святилище новые корабли.

Ну а поскольку чудесного дерева, из которого делались священные плоты, у власти не было — использовали обычное. Только самое лучшее! Самое дорогое! Самое нужное! Тем самым отрывая это дерево от населения, а заодно тратя огромные суммы на закупки из Приречья и Междуречья.

А где эти деньги взять? Ну так известно где. Как говорил один знаменитый мудрец из моей прошлой жизни: «Чтобы продать что-то ненужное, надо сначала купить что-то ненужное». И был абсолютно прав. Более того, если перевернуть его фразу, выходит, что «чтобы купить что-то нужное, сначала нужно что-то нужное продать!». Вот этим и занялись власти Приозёрья.

Они продавали уголь, продавали продовольствие, продавали ценности, которые отбирали у населения с помощью поборов и долгов. А взамен получали дерево и смолу для кораблей. Ну а чтобы заполнить эти корабли припасами, снова обирали население.

А население терпело и молчало, надеясь, что это для него готовят место на кораблях. Оказалось, нет. Место было для тех, кто был избран. Для власти, для лучших и прославленных ремесленников, для жрецов и жриц… Не для простых людей. Даже не всех шептунов пригласили спасаться посреди воды.

Вот только люди про это узнали, когда власти уже заперлись в Святилище вместе с войсками и запасами. Немногочисленные гарнизоны, раскиданные по поселениям, какое-то время ещё удерживали народный гнев своим присутствием. Но ведь они так и продолжали обирать простой народ… И терпение обычных людей лопнуло.

Когда крестьяне берутся за вилы, плотники за топоры, а кузнецы — за молоты? Правильно! Когда терять, кроме собственных оков, больше нечего. Когда впереди лишь мучительная смерть от голода, холода и болезней. И люди восстали, расправляясь с оставленными гарнизонами.

Впрочем, было поздно…

— … Мы этот уголь по всем холмам искали!.. — изливал свои беды кузнец. — Ночи холодные… Многие не доживают до рассвета, всё больше людей болеет. Дети, что постарше, многие живы ещё… Мы тут десидолю страдали от голода и жажды… Собирали уголь… А потом пришли эти… И весь уголь у нас забрали!

— А они знали, что это ваш уголь? — мрачно поинтересовался я.

— Не было там охраны! — вздохнул кузнец, скорбно понурив голову. — Кто же знал, что кто-то ещё сюда придёт… Мы просили отдать обратно! Наше это! А они сказали, что сами нашли!.. Вот мы и…

— А кому ваш командир знаки дымом подавал? — спросил я. — Сколько вас тут среди холмов бродит?

— Здесь нас тысячи три, — признался кузнец после долгого молчания. — Только ты не говори, что я сказал… Получается, своих я выдал…

— Да кому твои друзья голозадые нужны? — удивился я. — Если бы воевать умели, одно дело. А вы обычные жители некогда благополучного края… Или ты думаешь, я буду искать вас по холмам? Зачем? Чтобы у вас, голодающих, уголь и еду отбирать? Делать мне больше нечего.

— Спасибо тебе, что не будешь, воевода…

Я покосился на холм, где воины, которым мы помогли отбиться, уже запрягали телеги, собираясь уходить. После чего вновь посмотрел на кузнеца.

— Вас кто-то ведёт? — спросил я. — Есть у вас свои правители?

— Есть, — вздохнул кузнец. — Есть регой Панер, есть бывший глава стражи Стиона… Мы все в Стионе, столице Приозёрья, собрались… Со всего края туда пришли, когда власти нашу столицу бросили. Старые власти удерживают только Святилище, да Корабел. Ворота там закрыты: не войти, ни выйти. Ну и ещё в Страже стоит сильный гарнизон. Он никому не подчиняется. Ни старым, ни новым, ни вашим, ни нашим.

Я задумался. Серьёзно так задумался. А кузнец сидел и терпеливо ждал, что я решу. Впрочем, вариантов решения на данный момент не было.

Кто-то скажет, надо было отбить уголь у воинов и отдать пленникам. И этот кто-то был бы по-своему прав. Потому что, если верить кузнецу, это их уголь. Вот только для начала стоило бы выслушать версию воинов и их рассказ. А что-то мне подсказывало, что они со мной общаться не захотят. И что, заставлять их теперь?

Тогда уже я поведу себя, как разбойник. Ведь кузнец сам сказал, что не охраняли они свои запасы угля. А значит, воины увидели кучу полезного ресурса, нагрузили телеги и поехали к себе. Да и уголь ли в их телегах? Чтобы узнать, надо заглянуть под рогожу, которой накрыт груз. А этого мне сделать не позволят, я был почти уверен.

Что потом? А потом дорогу воинам перегородили какие-то мужики разбойного вида. И стали требовать уголь обратно, даже не убедившись, что в телегах именно уголь. Когда бы они успели, спрашивается? Спросили? И воины им ответили? Не смешите мои обмотки на ступни, они бы даже отвечать не стали. Рявкнули бы: «С дороги!» — и поехали дальше.

Значит, на самом деле, ни у меня, ни у горе-грабителей нет повода нападать на воинов. С их позиции всё прозрачно: они нашли уголь, погрузили на телеги, повезли… А тут прибежали какие-то оборванцы и стали что-то требовать. А когда воины их послали, на что имели полное право, оборванцы решили напасть. Вот как оно выглядит со стороны местных