Идею с экспериментами, к слову, пришлось обсудить и с учёными. И обсуждение это довольно быстро упёрлось в тот самый талант к владению ментальной магией, который оказался далеко уж не самой распространённой особенностью среди одарённых на нашей планете. Прибавить сюда ещё и то, что люди не очень и рвутся своими возможностями лишний раз светить, и выходило, что найти нужный объект для подобного эксперимента — далеко не самое быстрое дело.

Впрочем, эта «преграда» пала очень быстро — товарищи почти сразу напомнили об одной воспитательнице из школы для одарённых в Тюмени. Правда, речь шла не про то учебное заведение, где я учился всё своё детство и юность, а про другое. Невольно всплыла в памяти моя первая серьёзная спецоперация, во время которой меня, буквально как настоящего агента под прикрытием, внедрили в состав учеников школы, вызвавшей подозрение службы безопасности княжества.

Именно там, во «Вдохновении», мне и «посчастливилось» познакомиться со своим временным куратором Ангелиной Юрьевной. Её холодное, словно высеченное из мрамора лицо с тонкими губами и пронзительным взглядом отлично запомнилось. Но особенно ярко всплыли в голове воспоминания о том, как мы с ней разошлись…. Кураторша, весьма к слову, имела редкий дар к ментальному давлению, носители которого нам были сейчас нужны, и не стеснялась его применять на детях в целях воспитания и устранения неугодных. Не убивала, конечно, никого. Нет. Калечила. Редкая тварь, а не человек, я скажу. Но за свои грехи эта женщина ответила, думаю, уже сполна. Когда князь Белорецкий стал разбираться с предателями, орудовавшими в его школах, мало никому не показалось, это точно.

Впрочем, разговоры о поисках одарённых с нужным талантом быстро прекратились — достаточно было напомнить моим друзьям и Льву Платоновичу о том, что любой участник подобного «эксперимента» по его окончанию имеет только одну судьбу — на тот свет. Потому как слишком большие риски возникали в случае появления ненужных, а самое главное — обозлённых на нас свидетелей. Идея эта повисла в воздухе тяжёлым, дурнопахнущим грузом. В конце концов, чем марать руки кровью невинных людей, я предпочёл бы их и вовсе в подобные дела не впутывать.

Эта оговорка тут же привела в чувство Степана с Максимом — ярость и беспощадность моих товарищей могла быть обращена только в сторону врагов. Потому как иначе можно незаметно быстро превратиться в зверя и перестать чем-то отличаться от обычных бесов. И все в нашей компании это прекрасно понимали. Правда, Ангелины Юрьевны наш негласный кодекс всё же не касался, и я нехотя, но всё же пообещал им попробовать её найти с помощью демонов. Забегая наперёд, это оказалось совсем нетрудно, и очень быстро выяснилось, что Гюрзы, как её заклеймили во времена военной службы коллеги, в живых больше нет. Не пережила эта экзекуторша княжий гнев.

Что же касалось Льва Платоновича, то он, напротив, был пугающе спокоен к моим аргументам и лишь предложил поискать на роль экспериментального материала другого человека. Из разряда тех, кого не жалко. Тут я совсем пошёл в отказ: найти одарённого со схожим талантом — само по себе время, а уж такого, чтобы без угрызений совести потом списать — в несколько раз больше. Да и сам факт подобного поиска казался мне скользким и ведущим в моральную пропасть. Потому как, при сильном желании, оправдать можно что угодно…

Тьфу ты! Аж самому неприятно от таких размышлений стало. В общем, отказал я артефактору. А ещё придавил взглядом. Решено уже всё, и нечего мне тут кишки мотать…

Лев Платонович, тяжело вздохнув, кивнул и сообщил, что всё от него зависящее сделает.

Так и началась подготовка к ритуалу.

* * *

Сегодняшним утром я получил телеграмму с официальным приглашением на пленарное собрание Ордена Хранителей. Пройти оно должно было в начале следующей недели, и явка для членов Ордена, как сообщалось, была обязательной. Собственно, на то оно и пленарное… Бумага лежала передо мной на полированной столешнице моего рабочего кабинета.

Несколько раз пробежавшись глазами по бумаге, я невольно расплылся в улыбке. Пройти заседание должно нигде иначе, как на территории Соединённого Королевства. Указанный адрес был в самом центре Лондона. Похоже, Владычица морей, которая с течением времени, а также стараниями Самаэля, таковой быть уже перестала, вновь ожидала моего визита. Весело, весело. Предвкушение предстоящей схватки на чужом, но знакомом поле, щекотало нервы.

— Ты чего такой довольный?

— Довольный? — поднял взгляд я, отметив приближение супруги, которая несла в руках поднос с двумя чашками ароматного свежезаваренного чая. Момент её появления в помещении я за всеми мыслями и не заметил.

— Ага, — подтвердила она, присаживаясь на придвинутое поближе ко мне телекинезом кресло. — Обычно такое выражение лица у мужчин, когда вы всякую похабщину в телефонах рассматриваете, — поразила своими познания супруга, весело подмигнув.

— Это возмутительно! Как можно, Алиса? — деланно запротестовал я, вложив во взгляд всё своё удивление.

— Шучу-шучу! — рассмеялась она, звонко и искренне, и этот звук наполнил кабинет теплом.

— Откуда, позволь спросить, такая осведомлённость?

— Да как-то было пару раз, ненароком на ребят из охраны за этим занятием нарывалась. Они меня не видели, а я их — более чем…

— Так себе качество для твоих телохранителей, — покачал я головой. Уж к кому-кому, а к своей охране подкрасться должно быть невозможным — они с неё глаз не должны спускать.

— Да нет же! — усмехнулась девушка, отхлебнув из своей фарфоровой чашки. — То были папины ребята.

— Тогда ладно, — махнул я рукой, следом передавая супруге телеграмму.

Та с охотой приняла у меня из рук бумагу, тут же опустила взгляд на текст, и её брови медленно поползли к переносице.

— Вот как? Надеюсь, ты не планируешь туда отправиться? — от былого весёлого настроения княгини не осталось и следа, лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

Не хотелось её расстраивать, но отмолчаться или сказать неправду было невозможным.

— Напротив, Алиса. Я только этого и ждал.

Девушка нахмурилась и тяжело вздохнула. Она отложила телеграмму на стол, и взгляд её устремился в окно, где за стеклом кружились осенние листья. У нас обоих активно шёл процесс привыкания с супружеству. К тому, что мы друг у друга есть, в целом, и к тому, что на мнение второй половины приходится постоянно оглядываться, в частности. Благо Алиса была воспитана в семье с патриархальный укладом и опускаться до споров и нервотрёпки себе не позволяла.