Ты крут. Твои идеи потрясающие. В тебе точно будут заинтересованы. Ты уж у нас лучший был на курсе. В аспирантуру взяли первым. Почему ты из универа ушёл?

— С ректором отношения не сложились, — объяснил я. — Он хотел, чтобы я бегал перед ним на задних лапках. А я не смог. Слушай, а как же ты мать оставил? Она ж у тебя больна была, — я решил перескочить на другую тему.

— Ну мать, — Гусев поднял левую бровь, сделал большой глоток из своей кружки. — Как я ее вывезу? Если вернусь в Союз, меня же сразу схватят. Как невозвращенца. Пока не могу.

— А жена как? Она смогла к тебе приехать?

— Да на кой она мне? — он скривился. — Я тут опять женился. На своей студентке. Красотка, ноги от ушей, сиськи стоят.

Жестом фокусника он вытащил из внутреннего кармана пиджака роскошный бумажник из кожи какого-то экзотического зверя, показал несколько отличных цветных фотографий его и очень красивой, стильно одетой в алое облегающее атласное платье белокурой девушки с высоким бюстом. На фоне двухэтажной виллы из белого камня и бордового «мерса» представительского класса, они выглядели, как счастливая супружеская пара из рекламного ролика.

— Да плюс она ещё аристократка немецкая, — продолжил Сашка хвастаться. — Я её фамилию взял. И теперь не Сашка Гусев, а Александр фон Вальдбург, — произнёс он с гордостью. — Вот! — поднял вверх длинный указательный палец.

— Ты молодец, устроился хорошо.

Почему-то я не испытывал зависти, только какую-то странную жалость что ли. Гусев хвастался передо мной, расписывал, как ему здорово живётся, а глаза оставались грустными, будто на самом деле ему было наплевать и хотелось чего-то совсем иного.

— А зачем сюда приехал, в ГДР?

— А тут родственники моей жены. Я им валюту привожу. Ты не представляешь, как они рады этому. Они ж могут пойти в Интершоп с ней, что-то крутое приобрести. То, что я могу купить в ФРГ в любом магазине! — он коротко хохотнул. — Готовы руки целовать, задницу лизать, только, чтобы я им дойчмарки западные привёз.

Как-то не вязался аристократический род Вальдбургов с выспрашиванием милостыни в виде западных дойчмарок у своего родственника. Но вообще весь рассказ Гусева совсем не тянул на правду. Но тогда зачем он мне всё это рассказал?

— А почему они не переедут тоже в ФРГ? — задал я вполне логичный вопрос.

— Не хотят, — он пожал плечами. — Дом у них тут хороший, работа. И потом, хрен их разберёшь, аристократов этих. Дядька моей жены говорит, что в ФРГ в правительстве много бывших нациков, а он их страсть как не любит. Поэтому переезжать не желает. А мне, знаешь, даже как-то все равно. Болтают, что ректор университета — бывший гестаповец. Да мне как-то и по барабану. Ну давай ещё выпьем!

Он сделал опять жест официанту и тот через пару минут принёс ещё две кружки с выдавленным у края название: Doppelbock.

Эта встреча оставила у меня в душе гадкий осадок. Главное, я обдумывал, рассказывать ли об этом Юргену и моему главному чекисту Селиванову, что я имел беседу с невозвращенцем, который сбежал в ФРГ? Если умолчу об этом, вдруг они узнают и тогда меня точно уже больше никогда не выпустят из Союза за бугор. А если расскажу? То, что именно? Вдруг этот Гусев никакой не профессор университета, а сотрудник Штази или может быть БНД?

Нет, я точно становлюсь параноиком.

Глава 7

Шпионы и спортсмены

Март 1979-го года, Дрезден, ГДР

— Я в «Центруме» встретил своего однокурсника по университету.

— И чего? Зачем ты мне решил это рассказать? — спросил лениво Юрген.

Мы сидели с ним в ресторане нашего отеля, завтракали. Я вернулся довольно поздно и не стал отчитываться перед моим «чекистом» о поездке, но сейчас решил, что это удобный случай. Когда забирал ключи у портье, он выдал мои покупки. Всё привезли быстро и аккуратно. Чего я совершенно не ожидал. Поднялся в номер, померил те плавательные облегающие шорты, которые посоветовала купить продавщица, они подошли идеально — девушка смогла оценить мою комплекцию сходу, а я ведь даже не проверял размер. Очки для плавания я проверил в душе. Они отлично сидели на голове, резинка не жала, и вода не проникала внутрь. Умели же немцы делать хорошие вещи. Постояв под душем, я завалился спать. И проспал до самого утра, пока не зазвонил телефон и я услышал вежливый голос портье, что уже утро, а я просил разбудить меня к определённому времени.

Весь этот сервис меня и радовал, и вызывал досаду, что как только уеду обратно домой, за мной так никто ухаживать не будет. Продавщицы, приёмщицы в прачечных и химчистках, толстые бесформенные тётки с шапкой локонов, накрученных на пиво, будут хамить, орать, что «вас много, а я одна», таксисты будут проезжать мимо «в парк». А в гостиницы или рестораны меня просто так не пустят, потому что там вечно стоит табличка «Мест нет».

Когда я пришёл в ресторан, то там уже сидел Юрген и лакомился крендельками, запивая из маленькой чашечки кофе.

Стоило мне присесть к нему за стол, как нарисовался официант с тем же любезным выражением лица, которое я видел у всего обслуживающего персонала этого отеля. Принёс мне прекрасно приготовленную глазунью, украшенную зеленью, поджаренные тосты, сливочное масло в фарфоровой мисочке, салат из овощей и фруктов, некоторые из которых я даже не смог определить. Основное блюдо оказалось огромным и его бы хватило с лихвой на троих: рулька по-берлински, свиная голень, запечённая со специями, гарнир из тушёной капусты, жаренного картофеля, с маленькой мисочкой невероятно вкусного соуса.

Перед Юргеном стояло блюдо попроще: мясная запеканка с луком, картофелем, парой стручков острого красного перца и маленькими помидорчиками черри.

— Ну я должен отчитаться перед тобой, кого я встретил?

Юрген перестал жевать, бросил на меня насмешливый взгляд. Потом нацепил на вилку кусок запеканки, в которой виднелось варёный желток, положил в рот. И когда прожевал, спросил:

— Что он тебе сказал?

— Он предлагал мне переехать в ФРГ, чтобы читать там лекции в институте внеземной физики Макса Планка.

— И что тут особенного? Ты