лет на тридцать и на столько же – несчастнее. Курица, не мигая, смотрела ему в глаза и молчала, только вокруг становилось все темнее и холоднее.

Марко вдруг поднялся на ноги. В руках у него блеснул короткий зеленоватый ножик. Эйлерт покосился на него и чуть нахмурился, но спорить не стал. Не дыша, Джейлис смотрела, как странная сталь прокалывает сам воздух и медленно режет его, оказываясь… где-то там. Она не могла понять, что это за место, и место ли вообще, но неведомое вещество сочилось и сочилось из надреза, и курица вдруг вскинула голову, распахнула клюв и сказала:

– У твоей жизни нет никакой цели, Эйлерт.

В потустороннем голосе не было эмоций, совсем, но обычно спокойное лицо Эйлерта вдруг скривилось в несвойственной ему гримасе ярости.

– Я ничего не создам? Никого не спасу? Никак не прославлюсь? – уточнил он.

Курица щелкнула клювом.

– Что-то из этого ты сделаешь. Но это не придаст твоей жизни цель.

– А что тогда придаст?

Эйлерт задал этот вопрос слишком быстро, Джейлис почувствовала какую-то собирающуюся в воздухе неправильность. Но Марко продолжал держать свой нож воткнутым в воздух, и странная, неосязаемая, разом невидимая и видимая субстанция все сочилась в комнату, не позволяя вызванному предку замолчать.

– Я не могу ответить на этот вопрос. Все, что я скажу, сразу же станет ложью, а лгать я не способна. Пусть спрашивают другие.

Эйлерт закусил губу и порывисто отвернулся. Какое-то время он молчал, тяжело дыша, но наконец произнес своим прежним спокойным и вежливым голосом, голосом юноши с очень хорошими манерами:

– Прошу.

Джейлис, нахмурившись, покосилась на Марко. Тот выглядел уставшим, по виску стекала капля пота, – но, поймав взгляд, осклабился и кивнул – давай, мол, спрашивай.

– Ну хорошо, уважаемый предок… – Джейлис откашлялась и вежливо закончила: – Что мне суждено совершить до конца года?

– Стать причиной двух человеческих смертей.

Курица произнесла свой приговор так же бесстрастно, как ранее припечатала Эйлерта. В ушах зашумело, Джейлис встряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Бред. Тут ты точно врешь.

– Я не могу врать.

Рука Марко на рукояти подрагивала от напряжения, вены на шее вздулись. Джейлис посмотрела на него, на спокойную, замершую, страшную курицу, и вдруг завизжала:

– Да отпустите ее уже, вы что-то не то призвали!

Эйлерт развернулся, впиваясь в птицу взглядом, Марко на секунду замешкался и все-таки подался назад, вырывая нож из пространства. Миг – и в комнате стало светлей, а курица снова начала верещать и биться о стены.

Какое-то время все трое стояли, оглушенные, и молча переглядывались.

– Наверное, я и в самом деле что-то не то призвал, – ровно проговорил Эйлерт наконец.

– Да, – слишком быстро согласился Марко. – Наверное.

* * *

Какое-то время после случившегося все трое сидели и честно боялись. Мельница, чтобы немножко их взбодрить, впихнула в двери столик со сладостями и чаем, но это не слишком помогло. Тогда вой ветра за окнами стал куда более злым, видимо, чтобы вышибить клин клином. Марко, поморщившись, погрозил потолочным балкам кулаком и притащил немного зерна для курицы.

Та уже более-менее пришла в себя и, немного помявшись, выбралась из-под кровати.

– А что еще с ней можно сделать? – задумчиво спросила Джейлис, наблюдая за активно клюющей птицей.

– Суп, – ожидаемо пошутил Марко, но Джейлис не собиралась сдаваться:

– Если, например, не вселять всякую пакость, а просто зачаровать одну фразу повторять, так можно?

– Можно-то можно, но зачем? Помогать ваши дурацкие побрякушки людям втюхивать не будем, даже не думай.

– Ой, можно подумать, – Джейлис обиженно поджала губы. Она всего один раз предложила, что ж теперь, всю жизнь припоминать?

– Побрякушки? – переспросил ничего не понимающий Эйлерт, но не дождался ничего, кроме загадочных взглядов, и пожал плечами. – Вообще да, можно. Не очень надолго, если маг рядом стоять и поддерживать не будет, но пару раз скажет.

– Хм.

Джейлис побарабанила по подоконнику, посмотрела на кружащую за стеклом метель. Мысль о том, что можно напугать деревенских, а потом прийти да продать побольше разнообразной защиты, к ней тоже приходила, глупо отрицать, но вообще-то куда интересней было бы, напротив, сделать что-то доброе. Ту же Юну успокоить, мол, любит тебя твоя сестра, просто не всю же жизнь вам только друг с другом секретничать, могут и другие люди появиться, в конце концов, лет через десять дети будут, что, и к ним взревнуешь? Или сказать, что она сама по себе и красивая, и веселая, и точно все у нее хорошо будет… Пьяницу какого тоже, конечно, напугать можно, чтоб пить перестал, но не первой же курицей.

– А я сама сумею, как думаешь? – спросила Джейлис, демонстративно не глядя на Марко.

Эйлерт нахмурился и покачал головой.

– Нет, не надо. Тебя же совсем другому учили, если я правильно понял. Еще призовем нечаянно что-то совсем жуткое, не справимся, а потом к нам с вилами придут.

– А ей-то чего? Отлично ж для местных ведьм. Они с самого начала всех предупреждали.

Джейлис замялась на секунду, вспоминая собственный забег по рынку и ненавязчивые рассказы о темномагических кознях. Ой, да ладно! Когда это было, она ведь и не знала, что ребята на самом деле хорошие. Деревенские их бы в любом случае не жаловали, даже не разливайся она соловьем.

– Ничего и не отлично, – отрезала Джейлис, укротив так некстати взыгравшие муки совести. – Можно подумать, вам самим не интересно сделать жизнь вокруг чуть более волшебной?

– Нет, – с удовольствием ответил Марко, а Эйлерт виновато усмехнулся.

– Ладно. А просто повеселиться немного? – не сдалась Джейлис. – Или так и будем сидеть и дрожать от тех гадостей?

Марко и Эйлерт переглянулись и на мгновение стали похожи, как братья.

– Ладно, что и кому сказать хочешь? – решился Эйлерт, и Джейлис радостно потерла руки.

– Есть одна девушка…

Как ни смешно, но тяжелее всего оказалось незаметно подкинуть курицу в дом Юны. Людей там было не так много, но слишком уж они любили сидеть дома. Марко отпустил несколько мерзких шуток о том, что Джейлис ничего, кроме ерунды, придумать не может и вечно ищет самые дурацкие пути, а потом пару раз щелкнул пальцами, и сначала отец семейства ринулся к отхожему месту, а потом и мать сбежала на рынок.

Мьела, видно, то ли по делам ушла, то ли к своему ненаглядному, так что путь был практически свободен.

Сначала Марко по одному перемещал в дом зернышки пшеницы. Эйлерт все это время грустно заглядывал курице в глаза, и та, по крайней мере, не убегала, хотя периодически и порывалась захлопать крыльями. Джейлис пару раз обошла вокруг двора, чтобы, если что, успеть