Со стороны леса прямо через рыжую степь к дому приближалась стая громадных черных псов. Они высоко подпрыгивали, мчались в сторону, кружились, резвились всячески и нежно выли. В центре стаи гордо вышагивал Макс.

— Тетя Ната, они, кажется, понимают меня, — Максим кричал и одновременно трепал по холке большого пса, степенного, с проседью вожака. Три небольших рога на башке вожака выглядели короной. Гордой статью и шнуровой шерстью пес походил на королевского пуделя, только был намного крупней.

— Тебе не кажется, Макс, ринки действительно все понимают... Фу, Ероша, фу!

Подлетевший со стороны городка волкодав с лаем набросился на рогатых псов. Те не испугались, запрыгали, закружили вокруг беснующегося Ероши, и весь этот лающий и нежно воющий шабаш покатился в степь.

— Тетя Ната, они такие забавные, так здорово играют.

— Ринки любят людей, и они очень умные. Хочешь с ними по-настоящему подружиться?

— Еще бы!

— Тогда подари вожаку, его зовут Рафал, книжку по математике, я тебе подберу. Ринки обожают математические головоломки.

— А можно я еще погуляю?

— Нет, обедать пора, заходи. Я тебе о наших рогатых псах много интересного расскажу — это удивительные создания!

В данную минуту Наташа действительно любила эфанских собак. Дело в том, что именно сейчас она поняла, каким образом при помощи ринков можно отвлечь Максима от вредной, по ее мнению, пограничной романтики.

Одетый в больничную полосатую пижаму горбун не торопясь шел пустым коридором. Ноги он переставлял медленно, будто все еще брел по барханам.

«Библиотека», «Махатрамный музей погранотряда имени П. П. Баргузинова». Только на двух дверях висели таблички, с остальных их сняли. Впрочем, на последней двери, расположенной почти у самого торцевого коридорного окна, обнаружилась и третья табличка с довольно-таки странным для кабинета текстом — «Человек».

Горбун подошел к светлому окну, смотрящему в степь.

Просвистел маскировочной окраски автоэр, он заходил на посадку. Со стороны казарм в степь бежал большой черный рогатый пес с книжкой в пасти. За ним торопился прихрамывающий солдат в одном ботинке. Солдат что-то кричал, кулаком грозил псу, а тот мчался прочь с таким энтузиазмом, будто не книжку вертанул, а стащил у повара кусок вырезки.

Человек в пижаме отправился к окну в противоположном конце коридора. Ступал он по-прежнему бесшумно.

Затененное деревьями окно смотрело в густой лес.

В двух шагах от подоконника человек замер. Слышалось какое-то шуршанье, сопение, возня, шепот. Похоже, под окном стояла скамейка. Вдруг возня стихла, зазвучали голоса. Разговаривали двое.

— Ты меня любишь?

— Люблю.

— Ну так женись на мне, Сереженька.

Донесся тяжелый вздох, а грудной, чувственный женский голос не унимался.

— Женись на мне, не пожалеешь. Чего онемел, милый?

— Думаю. Почему вам, ведьмам, так замуж хочется? Любви мало, обязательно мужа вам подавай.

— Да чтобы быть твоей, только твоей ведьмой. Люблю я тебя, Сереженька, — грудной голос загустел от чувств. Шуршанье возобновилось.

— Ну не могу я жениться!

— Почему?

— Пограничник я.

— Ну и что? Вон сколько ваших орлов на деревенских девчатах женились.

— И в куриц превратились. Все поспивались. Я такой мразью становиться не хочу.

— Ты у меня необыкновенный! Не торопись, не спеши, Сереженька, да тише ты. Что нового-то в отряде?

— Учения скоро, инспекторат упавшего звездолета в пустыне нашли. Говорят, недовольны нашим отрядом на Земле — вот и прислали проверять. А что он накопает, бог весть.

— Горбун, что ли? Слышала. Молодой, а переполоху, как от генерала. Лечат его сейчас. А вот я за два часа его на ноги поставила бы!

— Чего ж тебя не позвали?

— Так ваши доктора обо мне вспоминают, когда больной с душой расстается. Все безнадежных норовят подсунуть. А горбун быстро выздоровеет.

— Ты откуда знаешь?

— Я Денница, вила.

— Ведьма ты.

— Твоя ведьма, Сереженька.

— А докажешь?

— Да, Сереженька, да...

Шуршанье возобновилось, но ненадолго.

— Да, милый... но не сейчас. Вечером приходи.

Повторился тяжелый вздох мужского разочарования, мелькнула зеленой птицей пилотка по самому низу окна, и все стихло. Человек в пижаме осторожно приблизился к самому стеклу.

По тропинке к лесу уходила молодая женщина. Несмотря на жаркий день, на ней были красные сапожки до колен.

Со стороны автоэрной площадки к старому административному зданию шли трое. Впереди — военврач, за ним — двое офицеров в чине капитана. Черный мундир одного из них говорил о том, что его обладатель служил в космических войсках, а смуглое лицо, что он уроженец Эфы. Звали его Сундар, а разговаривал он с начштабом погранотряда капитаном Алексеем Уржумским.

— Ты с ним поосторожней, Алексей. Эти земляне только на вид хлюпики, а дойдет до дела — палец им в рот не клади. Что он молодой, также не обольщайся. Должность планетарного инспектора просто так не дают. Оскар вообще особенный.

— Не заметил.

— Я тебе говорю. «Андромедей» — не первая катастрофа, в которой он выжил. Малакская катастрофа: слышал о такой?

— Нет.

— Три года прошло. Там вся колония погибла, почти тысяча переселенцев, а спасся только один счастливчик. Ваш инспектор. Ей-богу, мне уже сейчас не по душе человек, который выживает там, где все гибнут.

На крыльце, украшенном резными деревянными драконами, офицеры надели белые халаты и гулким коридором проследовали в палату, под которую, судя по задвинутому в дальний угол громадному столу, переоборудовали обычный кабинет.

При появлении гостей больной захлопнул комком (компьютер-коммуникатор был сделан под небольшой черный кейс), и откинулся на подушки. Офицеры представились: Сундар — членом военной комиссии по выявлению причин и обстоятельств гибели космопортального лайнера «Андромедей», а Уржумский — начальником штаба, в данный момент исполняющим обязанности начальника погранотряда имени П. П. Баргузинова.

Первые полчаса беседы ушли на выяснение простого факта: толком Оскар ничего не знает. Команда «Андромедея» с пассажирами не контактировала, в момент катастрофы передатчики звездолета молчали, так что никто теперь не мог помочь комиссии разобраться с причинами аварии. Почему лайнер шел на высокой скорости? Зачем штурманы выбрали северо-западную, опасную траекторию? И вообще, с какой стати решили лететь в такой близости от метапортала? Ответить на эти вопросы мог только капитан лайнера со своими помощниками, но никак не чудом спасшийся планетарный инспектор.

Разговор потерял формальный характер, когда Оскар начал с удовольствием перечислять случаи нарушения внутрикорабельных инструкций, замеченные им во время рейса. Инспектор открыл комком и с экрана принялся зачитывать прегрешения погибшего экипажа, в большинстве своем совершенно ничтожные. Во время оглашения списка офицеры незаметно переглянулись.

— Теперь понимаете, почему перед посадкой я потребовал индивидуальную спасательную капсулу? — закончивший чтение Оскар обратился к Сундару.

— Не доверяли экипажу «Адромедея»?

— Скорее — не был уверен в их профессионализме и