серого и черного, поэтому тот факт, что она выбрала что-то такое яркое, интригует.

Надеюсь, она не против потратить деньги впустую, потому что когда она наденет их, я сделаю больше, чем просто сорву зубами. Украду трусики и заберу их с собой домой, чтобы вдыхать ее запах, пока он не исчезнет.

Сара снова поворачивает к примерочным, всё еще блаженно не подозревая о моем присутствии. Бейсболка низко надвинута на глаза, но я натягиваю козырек еще ниже. Не могу рисковать и раскрыть себя. Не сейчас, когда мне только что пришла в голову чудесная идея.

Делаю крюк, чтобы опередить ее на пути к примерочным, и жду в одной из кабинок, пока занавеска не скользит по направляющей. Быстро проверив наличие ног в других кабинках, направляюсь к туфлям на каблуках, которые принадлежат ей.

Вхожу в кабинку и прикрываю рукой рот Сары, закрывая занавеску за собой. Убедившись, что она не закричит, убираю ладонь ото рта, снимаю бейсболку и вешаю ее на один из крючков, который всё еще держится на одном шурупчике.

— Максим, что ты здесь делаешь? — шепчет она.

— Делал покупки и увидел тебя.

— Ты просто случайно оказался в женском отделе магазина?

Усмехаюсь. К этому моменту она должна понимать, что следовать за ней — не такая уж плохая идея.

— Видел, что ты выбрала нижнее белье, — говорю я. — Надень его для меня.

Ее глаза расширяются.

— Что? Нет!

— Хочу увидеть это фиолетовое кружево на твоей коже. Мне нужно самому раздеть тебя и одеть? Ты хочешь быть моей хорошенькой куколкой, док?

Она просто смотрит на меня, словно думает, что я не посмею. Пора доказать ей, что она ошибается.

Протягиваю руку, хватаюсь за низ ее рубашки и стаскиваю ее через голову, прежде чем она успевает оказать сопротивление. Хрупкие руки хватаются за мои запястья, когда я тянусь назад, чтобы расстегнуть черный бюстгальтер, но она почти не сопротивляется, и мне легко удается его снять.

Когда я снимаю с вешалки кружевное фиолетовое белье, она резко вздыхает. Поворачиваю ее, заставляю смотреть в одно из трех зеркал и продеваю ее руки в лямки. Когда застегиваю его на спине, ее грудь сближается и приподнимается.

— Максим... — шепчет она.

— Тш-ш, я еще не закончил тебя наряжать.

Расстегиваю ее черные брюки и стаскиваю их по бедрам. На ней полные, закрытые трусики. Как кто-то может выглядеть так чертовски сексуально в «бабушкиных трусах» — выше моего понимания, но у нее это получается.

Сара откидывается назад, тело прижимается ко мне, пока я стаскиваю с нее эти трусики. Помогаю ей надеть фиолетовое кружево и подтягиваю его до талии. Оно прикрывает гораздо меньше, чем прошлые хлопковые трусики — слюнки текут при виде округлостей ее задницы.

Она ничего не говорит, пока я провожу пальцами по ее волосам и начинаю заплетать косу. Просто смотрит, как я перекрещиваю одну прядь за другой. Добираюсь до конца первой косы и жестом указываю на черные резинки для волос, которые надеты на ее запястье. Она протягивает мне одну, и я закрепляю конец первой косы, прежде чем приступить к следующей.

— Где ты научился заплетать косички? В тюрьме? — спрашивает она. В ее вопросе удивительно мало сарказма.

— Нет, у меня была сестра в приемной семье.

Ее глаза цепляются за мои через отражение в зеркале.

— Ты...

— Нет, док. Я никогда не причинял ей вреда.

Провожу руками по косичкам и перебрасываю их кончики вперед — на ее плечи. Она выглядит мило, как идеальная куколка.

Моя маленькая игрушка.

Прислоняюсь спиной к занавеске, беру маленькую голову в руки и поворачиваю ее — взгляд последовательно скользит по каждому из трех зеркал. Заставляю ее смотреть на себя. Ее мышцы напрягаются и сжимаются, когда она разглядывает себя со всех углов, неуверенность явно читается в глазах.

— Расслабься. Посмотри, какая ты сексуальная, такая нарядная, как милая куколка, а не как мой доктор.

Рука скользит вниз по ее нежному животу, и я засовываю пальцы под резинку трусиков, обнаруживая, насколько она мокрая.

Она постанывает, когда я наклоняюсь и прикусываю ее плечо, но не говорит ни слова.

— Я хочу довести тебя до оргазма, — шепчу ей в кожу. — Хочу видеть твое наслаждение со всех сторон.

Ввожу пальцы в складки ее киски, и клитор набухает под моим прикосновением. Сделав несколько кругов по этому чувствительному месту, ввожу пальцы внутрь, чтобы собрать больше влаги, прежде чем снова водить пальцами вокруг клитора.

Она закрывает глаза.

— Смотри на меня, — говорю ей на ухо. — Не отводи взгляд.

Ее глаза открываются, а таз подается вперед от моих слов, следуя за прикосновением и отдаваясь мне. Член ноет от желания, но ему придется подождать. Обожаю видеть ее нарядной и дрожащей и не готов остановиться.

Снова кусаю ее за плечо, на этот раз чуть сильнее, укусы переходят в поцелуи, когда мои губы скользят вверх по ее шее. Она может думать обо мне что угодно, — что я отпетый преступник без чувств, — но у меня есть слабость. Она существует, даже если касается только ее.

Ее стоны становятся громче, и я вынужден прикрыть ее рот ладонью. Последнее, что мне нужно, — чтобы какой-нибудь любопытный покупатель всё испортил.

Пальцы снова погружаются внутрь нее, и поток влаги и жара сжимает их. Сохраняя стабильный ритм, двигаюсь внутри, пока ее бедра не начинают дрожать. Она двигает тазом, показывая мне правильный темп, и я с радостью подчиняюсь. Следую ее указаниям и скоро вижу прекрасную картину: ее грудь начинает подниматься и опускаться с каждым быстрым вдохом.

Она так близко.

— Хочу, чтобы ты увидела, как красиво выглядишь, когда кончаешь. Куда бы ты ни повернулась, будешь видеть наслаждение на своем лице. И всё оно исходит от меня. Ты это понимаешь, да?

Она кивает головой, и я убираю руку ото рта.

— Молчи, когда кончишь, — говорю я.

Ее губы приоткрываются, а задница трется о мою эрекцию, пока ее оргазм нарастает. Обнимаю ее одной рукой, чуть ниже груди, чтобы поддержать, пока она теряет себя в удовольствии. Она откидывается назад и впивается мертвой хваткой в мои джинсы, прижимаясь ко мне всем весом, и я держу ее, когда она открывает рот в беззвучном крике, кончая.

Смотрю на яркий румянец, расползающийся по ее щекам, заставляю ее наблюдать за каждым движением моей руки, каждой судорогой на ее лице во время оргазма. Я тоже всё это вижу. С каждого сводящего с ума ракурса.

И она чертовски невероятна.

Когда она приходит в себя, то расслабляется, прижимаясь ко мне, и закрывает глаза.