Нажимаю кнопку громкой связи на телефоне. Раздаются гудки.

— Что ты делаешь? — задыхается она.

— Даю шанс сдать меня, — говорю, нажимая цифры в такт толчкам. Телефон звонит. Вожу пальцем по клитору — ее таз выгибается.

— 911, что случилось? — глухой голос из динамика. Жду.

— Алло? Вам нужна помощь? — орет динамик. Я ускоряюсь, трусь лобком о ее зад, дразня клитор. Она дрожит.

— Алло, я — доктор Сара Ривз. Чтобы звонить из кабинета, нужно набрать 9 и 1. Я ошибочно набрала еще одну единицу. Приношу извинения, — профессиональный тон возбуждает меня.

— Уверены, что помощь не нужна? — всё еще трахаю ее, пока она говорит с оператором.

— Абсолютно. Хорошего дня, — Сара вытирает пот со лба. Связь прервалась.

Хорошая девочка.

— Это так тупо, — шипит она. — Они могут приехать.

— Тогда потороплюсь, — рычу я. — Хочешь кончить? Кончай.

Она мотает головой, но роняет лоб на стол, приглушая стон ладонью.

Долблю клитор, пока ее пизда не сжимает член еще туже. Она кончает, вбирая меня глубже.

— Наполню твою пизду спермой, док.

— Не кончай в меня, — она отталкивает мое бедро. Незнакомец в маске послушался ее команды вчера. Отпетый рецидивист не будет слушать сегодня.

Вгоняю член в последнем порыве, вдавливая бедра в ее зад, изливая всё свое темное зло в ту, кто должен с ним бороться. Вынимаю, смотрю, как юбка сползает с ее полной попки. Идеальна.

Она поворачивается, смотрит на мой член, залитый спермой и хмурится.

— Я говорила не кончать в меня! — кричит, в голосе паника. — О Боже...

Тяжесть содеянного обрушивается на нее. Сильнее, чем это было с незнакомцем.

Раздвигаю ее ноги ботинком. Собираю вытекшее, заталкиваю обратно пальцами. Ее щеки пылают.

— Ты — моя, док. Твоя пизда заклеймена моей спермой. Хочешь больше мыслей из моей головы — дай больше себя, — застегиваю ширинку, берусь за ручку двери. — Увидимся вечером.

Глава 22. Сара

Пытаюсь прикрыть окно в ванной кроваво-красным полотенцем, но не могу найти, за что его зацепить. Раздраженно выдыхаю и бросаю его на подоконник. Оглядываю темный двор — вроде никого нет, но меня не покидает жуткое ощущение, что он следит за мной. Он, блядь, знает, где я живу, и сказал, что вернется за мной сегодня ночью.

Я совершила ошибку. Глупую, неэтичную ошибку, которая может разрушить всё, ради чего я работала. Каким бы ублюдком Максим ни был, что-то в нем заставляет кровь кипеть. Что-то разжигает во мне любопытство. Я уже слишком много о нем узнала. Например, каков он на ощупь.

Но это не единственная проблема. Еще есть тот тип в маске, который появляется уже который день. У меня был такой долгий период засухи, а теперь я, похоже, привлекла внимание сразу двух психопатов. Что со мной не так? У меня что, на лбу написано «жертва»?

Всматриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть его в тени, но единственное движение — ветер, гуляющий в ветках деревьев. Не знаю, что хуже: увидеть его там или знать, что он, возможно, следит за мной из темноты.

Дрожь пробегает по телу, и я снова пытаюсь придумать, как заблокировать ему обзор. Никогда не вешала шторы на это окно, потому что оно выходит в лес. Сжимаю плотную ткань, поднимаю над головой и пытаюсь запихнуть углы полотенца в раму, но тяжесть снова тянет его вниз.

Это бессмысленно. Может, прорезать дырки по углам и зацепить за раму?

Как только я снова беру полотенце, веселая трель дверного звонка парализует меня, и ткань снова выпадает из рук. Спускаюсь по лестнице к входной двери и точно знаю, кто ждет снаружи.

— Вызови полицию, — говорю себе. Но вместо этого хватаюсь за ручку и медленно открываю дверь.

— Ты что, пытаешься испортить мне вечернее шоу, док? — Максим стоит на пороге. — Не будь эгоисткой.

Его слова бесят. Какое у него есть право? Мое желание приватности — не эгоизм. Это он — эгоист. Нет, это слово его не описывает. Он — исчадие ада.

— Я звоню в полицию, Максим, — говорю я.

— Давай. Я подожду, — дразнит он, скрещивая руки на груди.

Я позвоню. Блядь, обязательно позвоню.

Но мои руки отказываются тянуться к телефону, а ноги не слушаются, когда я умоляю их отступить и захлопнуть дверь перед его лицом. Он так бесит. Но что-то в моем теле хочет большего, даже когда разум против.

— Так я и думал. Можно войти?

Он проходит мимо, не дожидаясь ответа, хватает меня за руку и тянет к лестнице.

— Куда ты меня тащишь?

— Ты пойдешь в душ, а у меня будет место в первом ряду.

Его хватка слишком сильна, чтобы сопротивляться. Он просто тащит меня не останавливаясь ни перед чем, что встречалось бы на нашем пути.

Максим заводит меня в ванную, запирает дверь и встает перед ней.

— Отпусти, — говорю я.

— Я ничего тебе не сделаю. Просто делай всё, как обычно. Притворись, что меня тут нет, — он облокачивается на дверь.

Он — псих. Клинический. Я не стану раздеваться при нем, даже если уже делала это, не зная о его присутствии. Даже если он уже трогал меня в кабинете. Это другое. Душ — мое личное пространство. Мое время наедине с собой.

Он жестом велит продолжать. Чтоб он сдох, ублюдок.

— Тебе нужно, чтобы я применил силу, док? Ты же знаешь, на что я способен.

Пораженно выдыхаю, потому что действительно знаю.

Поднимаю руки, расстегиваю шелковую блузку. Ткань расходится, и его взгляд прожигает меня насквозь, будто он видит мою душу. Блузка летит на пол. Расстегиваю бюстгальтер — он падает, и из его губ вырывается низкий стон. Спускаю юбку, но он не делает ни шага вперед, даже когда я стою перед ним голая.

Осторожно забираюсь в душ, задергиваю занавеску и, прислонившись к стене, вздыхаю с облегчением. Он еще здесь, но хотя бы не видит меня через непрозрачную ткань.

Но Максим дергает за занавеску, и она срывается с креплений. Он просто стоит рядом, подняв руку вверх и сжимая металлический карниз, и смотрит на меня.

Его глаза насилуют меня. Никогда еще не чувствовала себя такой голой под чьим-то взглядом. Он трахает меня глазами, безумный взгляд скользит по каждому сантиметру тела.

— Ты чертовски сексуальная штучка, — рычит он.

— Спасибо? — как еще ответить на комплимент, полученный под принуждением?

— Спокойной ночи, док. Уж у меня она точно будет такой, — говорит он, прежде чем отпустить карниз и отбросить занавеску.

— Максим? — кричу я.

Но, кажется, он ушел. Облокачиваюсь на стену, дыхание застревает в груди. Боюсь