их не вижу. Может, потому что подсознательно она хочет моего возвращения.

Натягиваю маску и направляюсь к лестнице. Крадусь бесшумно, стараясь не скрипеть ступенями. У ее спальни в конце коридора замираю, пытаясь унять бешено стучащее сердце. «Нет» — не тот ответ, который я получу сегодня. Член ноет по тому, что мне недоступно.

По ней.

Открываю дверь — она сидит на кровати. Ее взгляд встречается с моим, но без страха и шока, на которые я рассчитывал. Она ждала меня. Не признается, но ждала.

К несчастью для меня, в ее протянутой руке — телефон. Она набрала 911 и ей осталось лишь дотронуться до кнопки вызова.

— Позвонишь? — спрашиваю я.

Ее палец замер над зеленой иконкой.

— Еще не решила.

— И от чего зависит твое решение?

— От того, что ты задумал.

Прислоняюсь к косяку, скрещиваю ноги.

— Я хочу тебя. Всю. Если не готова отдать — звони.

Ее большой палец дрожит, прежде чем плечи бессильно опускаются. Я отталкиваюсь от стены, пересекаю комнату и оказываюсь вплотную к ней. Хватаю за горло, поднимаю и пришпиливаю к стене. Ее дыхание замирает, но телефон она сжимает мертвой хваткой.

Жду звонка в 911, но вместо этого хватка ослабевает — телефон с грохотом падает на пол. Без слов засовываю руку в ее черные шорты. Она мокрая. Сколько же она ждала меня? Молилась, чтобы я пришел?

Рву ткань — шорты падают. Ее щеки вспыхивают, когда она остается лишь в майке для сна. Расстегиваю ширинку, высвобождаю член и поднимаю ее ногу, вжимая себя в нее. Пальцы впиваются в бедра, пока я прижимаюсь к той самой киске, о которой грезил весь месяц.

— Скажи, чтобы я тебя выебал, — рычу. — Скажи, что хочешь, чтобы чудовище, вламывающееся в твой дом, разорвало твою тугую пизду.

— Не скажу, — шепчет она.

— Не можешь сказать. Ведь если ты кончишь на моем члене — это смертный грех, да?

Она кивает, слезы наворачиваются на глаза. После она возненавидит себя. Я знаю. Но, черт возьми, — пока я внутри, ей это понравится. Она не может позволить себе хотеть меня. Ни в маске, ни настоящего.

Отвожу бедра, позволяя члену соскользнуть к входу. Резко вгоняю его в нее. Она вскрикивает, когда я эгоистично вхожу до упора. Ее горячая влага сжимает меня. Почти болезненно. Невольно стону, когда она поглощает меня целиком.

Она неизмеримо лучше моей руки. Или фрукта. Лучше всего, что я мог вообразить.

Упираюсь ладонью в стену у ее головы и вхожу жестче, прибивая ее к стене. Она кричит — сначала не от наслаждения, но звуки меняются, когда я покручиваю бедрами между толчков.

— Будь умницей — потри себя, — рычу на ухо. — Кончи для меня.

Сам бы сделал, но мне нужна рука, чтобы держать ее открытой для меня. Пальцы впиваются в ее бедро от наслаждения, которое она вытягивает из меня. К тому же хочу, чтобы она сама добыла это наслаждение. Для меня. Чтобы послала к черту мораль, лаская эту прелестную пизду. Чтобы играла с собой, как тогда — на кухне.

Хочу почувствовать, каково это — быть внутри, когда она кончает.

Она протягивает руку между нами, и ее пальцы находят отчетливый ритм. Голова запрокидывается — наслаждение разрастается внутри. Она так прекрасна, когда рушит стены и позволяет себе окунуться в блаженство. Кусает губу, пытаясь заглушить стоны, но я хочу их слышать.

— Кричи для меня, — говорю я.

Ее приглушенные хныканья сменяются визгом, когда она обхватывает мой член еще крепче. Чувствую ее близость, киска бешено сжимается на моем члене.

— Да, кончи для меня...

Ее тело дергается, она теряет равновесие от наслаждения. Убираю руку со стены и подхватываю ее, заствляя обвить ногами мою талию. Ее бедра трясутся, когда она подводит себя к краю, а я перебрасываю ее через него.

Она кончает, запрокинув голову в неудержимом блаженстве. Это чертовски красиво. Пульсирует вокруг меня, пытаясь вытянуть оргазм и из меня.

— Не кончай в меня, — задыхается она.

На сей раз слушаюсь. В роли сталкера в маске я балансирую между удовольствием и злодейством. Но я наполню ее. Возможно, не сегодня. Но скоро. Должен заполучить ее. Сделать своей.

Пока что ставлю ее на ноги и опускаю на колени. Она смотрит снизу вверх, когда я засовываю член ей в рот. Трахаю ее глотку, пока неизбежность не накрывает меня. Вынимаю и извергаюсь ей на лицо, размазывая белые сливки по губам и щекам. Вина и отвращение затопляют ее лицо, как только я покрываю ее тем, что высосала ее сладкая киска.

Шлепаю по щеке, втирая сперму в кожу, и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Она грубо вытирает лицо.

— Пожалуйста, не возвращайся, — бросает она, отягощенная случившимся. — Ты получил свое.

Качаю головой, сжимая дверную ручку.

Может, на этот раз я получил желаемое, но она заставляет хотеть большего. Останавливаться — не вариант.

Глава 20. Сара

Сижу на кровати, пытаясь осмыслить произошедшее. У меня ноет между ног от очередного нападения. Нет, мне нельзя так это называть. Я сама позволила ему трахнуть себя, и теперь мне приходится разбираться с эмоциональными последствиями.

Эта встреча давит на меня, перемалывая в пыль от напряжения. Внутри бушует вихрь эмоций. Любовь и ненависть держат меня за руки и кружатся со мной в этой сбивающей с толку буре. Мне понравилось испытывать удовольствие и желание, но я ненавижу его за то, что он сделал со мной раньше. В лесу.

Страх — не далекое воспоминание. Он всё еще свеж в памяти. Даже если этот мужчина доводит меня до оргазма, он — нехороший человек. Хорошие люди не вламываются в дома, независимо от намерений — доставить удовольствие или причинить боль. Он — ужасный, опасный мужчина.

И я впустила его в себя.

О Боже, что я наделала? Что позволила ему совершить? Я знала, что он придет сегодня, или, может, это была всего лишь фантазия, но какое-то нервное чувство охватывало меня с каждой минутой всё больше, пока он не вломился в дом снова, чтобы удовлетворить меня.

Прошло так много времени с тех пор, как я была близка с кем-либо, что, видимо, это свело меня с ума. Мозг заставил меня жаждать мужчину, который даже не может показать свое лицо. Мужчину, который уходил, как только кончал со мной — не раз, а уже трижды.

Что я делаю?

И почему делаю это снова?

Отчаяние — похотливая сука.

Я умыла лицо, но ощущение его спермы остается на моей коже еще