Повторяю, пока наконец не засыпаю.

Ласковое тепло витает между моих бедер. Завеса жара обволакивает меня снова и снова. Моргаю, просыпаясь, окутанная усталой дымкой. Не могу сориентироваться в этой темноте, чувствую, будто застряла во сне. Пытаюсь перевернуться, но обездвижена ниже пояса.

Да, это должно быть какой-то сон. Сонный паралич половины тела в сочетании с осознанным сновидением или какая-то похожая херня.

Вместо невесомости я придавлена и прижата к матрасу. Мысленно отмечаю — нужно попробовать поискать значение такого сна. Наверное, это значит, что вся моя жизнь — ебаный бардак.

Тепло снова привлекает мое внимание. Тихий стон поднимается в горле и срывается с губ. Тянусь вниз, чтобы ощупать источник тепла, который мой мозг сотворил в этом сне, и мои пальцы натыкаются на мягкий пластик. Запах латекса доносится из-под одеяла, возвращая меня в лес.

Я не сплю, это гребанный кошмар.

— Ч-что? — шепчу, пытаясь сесть.

Чужие руки крюками впиваются в мои бедра, фиксируя тело на месте.

— Тш-ш, это просто дурной сон, — рычит он. — А теперь дай мне сделать его лучше.

То тепло снова на мне, но я не вижу его. Не вижу даже своей руки перед лицом. Он демон, таящийся во тьме и держащийся за меня. Но потом я понимаю, что именно вызывает теплое удовольствие, растекающееся у меня между ног.

Это его рот, и он ласкает меня языком. Нет... он пожирает меня.

Теперь я знаю, что это не сон. Между моих ног настоящий психопат. Но почему мозг велит мне просто лежать и притворяться, что там нет преступника — того самого преступника? Чувствую себя шлюхой — кайфую от нарастающего удовольствия, растекающегося от промежности по позвоночнику и закручивающегося как змея в животе.

— Пожалуйста... — умоляю я, мой рот хочет крикнуть «остановись», а мозг молит — «продолжай».

Мое тело сразу скучает по его языку, как только он отрывается от меня.

— Пожалуйста что?

Скажи ему остановиться.

Скажи ему продолжать трахать меня.

Я разрываюсь. Так чертовски растеряна.

Он ждет, пока я заговорю, водя пальцами вокруг входа, прежде чем вонзить их внутрь. Всхлипываю, и это стирает все слова — мне нечего сказать ему. Пальцы ходят поршнем во мне, всё сильнее и быстрее, пока я уже физически не могу говорить, даже если бы и захотела.

Вскрикиваю, спина отрывается от матраса и выгибается к потолку. Он ухмыляется, нежно целуя мою кожу, прежде чем раздвинуть губы и снова начать ласкать языком. Теперь его пальцы во мне, а язык работает над клитором. Руки сжимают простыни в дрожащих кулаках.

— О боже, — задыхаюсь я.

Бедра отрываются от постели, подставляя киску его рту, умоляя продолжать.

Если бы я потянулась и включила свет, могла бы увидеть половину его лица, не прикрытую приподнятой маской. Узнать, кто этот монстр. Но вместо того, чтобы щелкнуть выключателем, с силой прижимаю его глубже к своей киске. Стону, запрокидывая голову. Никогда не чувствовала ничего подобного — настолько хорошего и настолько ужасно неправильного одновременно.

— Кончи для меня, — шепчет незнакомец, губы двигаются на мне.

Его пальцы впиваются в бедра, пока он ест меня, пока я не оказываюсь на краю оргазма. Его слова, голод в каждом движении языка, сбрасывают меня в пропасть. Кончаю, впиваясь руками в его голову, выгибая грудь, переживая самый интенсивный оргазм в жизни.

Едва я схожу с пика, рациональное мышление возвращается обратно в мой мозг. Убираю руку и тянусь к выключателю. Он, каким-то образом предугадав этот порыв, набрасывается на меня раньше, чем я успеваю до него дотянуться. Теперь он нависает надо мной, пригвождая мои руки над головой.

— Я думал, ты будешь хорошей девочкой, но ты потянулась к свету, — шипит он, и сок с его подбородка капает мне на лицо. Он так близко, что я чувствую запах своего возбуждения на его коже. Но я не вижу его. Не вижу ничего.

— Прости, — шепчу я.

— Я уйду во тьме. Если ты тронешь этот выключатель, пока не услышишь, как захлопнется входная дверь, я вернусь в следующий раз, когда ты заснешь, и убью тебя, — измажусь в твоей крови вместо соков из твоей киски. Ты поняла?

— Поняла.

И так же внезапно его теплое тело исчезает, оставляя меня наедине с холодной тяжестью в груди. Щелкает дверь спальни. Хлопает входная. Как только он ушел, — точнее, когда я стала точно уверена, что он ушел, — включаю свет в спальне и смотрю на мокрое пятно, пропитывающее простыни. Всё это удовольствие — от того, что он разбудил меня своим языком. Улики очередного нападения, в котором мое тело снова предало меня.

Эта встреча оставила меня с двумя вопросами: Хотела ли я включить свет, чтобы увидеть мужчину, от которого хотела получить больше? Или надеялась узнать, кто он, чтобы вызвать полицию?

У меня нет ответа.

Глава 17. Максим

Сжимаю руль, думая о вчерашнем. Было нагло и дерзко пробраться к ней домой и подчинить ее киску своим ртом, но я не жалею. Обожал каждую секунду — заставил своего терапевта кончить на мой язык. Терапевта, который ненавидит во мне всё и с ужасом ждет каждую нашу встречу.

Но она ненавидит меня лишь до тех пор, пока я не оказываюсь между ее ног. Там она извивается для меня.

Член каменеет, провожу рукой по джинсам, надавливая на длину. Не могу перестать думать о тех звуках, что она издавала, о том, как сжималась и дергалась от наслаждения. Хочу ощутить это на своем члене больше всего на свете. Эта потребность ослепляет.

Не могу не гадать: что бы она сделала, расстегни я ширинку и предложи трах, в котором она так же отчаянно нуждалась? Позволила бы мне войти в ее мокрую пизду? Смог бы я наполнить ее так же, как наполнил тот фрукт?

Блядь.

Не могу идти на прием с этой каменной болью между ног. Оглядываю парковку и достаю член, убедившись, что вокруг никого. Пальцы скользят вверх-вниз по чувствительной коже, пока я переживаю вчерашнее.

Я трахал ее пальцами в лесу. Хотел увидеть ее агонию лицом к лицу. Теперь хочу сделать это снова. Увидеть тот спектр шока, смятения и удовольствия на ее лице, пока она думает обо мне — так же, как я о ней. Вот только ее мысли занимаю не я. Она думает о человеке в маске. Своем Бугимене.

Дрочу, вспоминая ее сладкие стоны. Дрожащие бедра по бокам моей