что же он сказал, кроме этого, по существу пункта 2? Я могу утверждать, что если отбросить в сторону всю эту словесную шелуху, все эти потуги на поэтические образы, то окажется налицо одно только раздражение г-на Остина. Именно состоянием раздражения и потерей самообладания можно объяснить всю эту часть речи Остина, в которой он заявил, что будто бы мы игнорируем заключение Генеральной Ассамблеи, о том, что эффективное запрещение атомного оружия может быть достигнуто только передачей всех атомных материалов и всех средств изготовления и использования в руки международного органа, который американские делегаты называют международным кооперативом.

Но и это не соответствует действительности. Разве мы игнорируем решение Генеральной Ассамблеи? – Наоборот, мы его тщательно разработали и доказали, что это требование передать все атомные сырые материалы и все предприятия, обрабатывающие это сырье, на правах ли собственности, на правах ли владения, в распоряжение этого, так называемого, международного органа, является неприемлемым делом. И мы показали почему. Все наши противники были раздражены тем, что мы отстаиваем государственный суверенитет, что мы против превращения международного органа контроля в американский сверхтрест. Они пытались свести все это дело к каким-то теоретическим разговорам о юридической концепции. Но ведь дело заключается совсем в другом. Я цитировал здесь записку комиссии во главе с г. Ачесо-ном от 1946 года, цитировал ряд других документов и, в частности, заявление г. Барнарда, который, конечно, известен г. Остину, которое вскрывает подоплеку всего этого предложения о передаче всех атомных ресурсов в собственность международного контрольного органа и сопротивления нашим предложениям. Эти вопросы остались неразъясненными, между тем разъяснение этих вопросов устранило бы многие основания для всякого рода разногласий, которые нас здесь раздирают.

Но это опять-таки не сделано. Мы говорим, что передать в собственность этого международного контрольного органа все атомные ресурсы каждой страны, все предприятия по обработке атомных материалов, все предприятия так называемой смежной промышленности – металлургической, химической и т. д. – а также всю научно-исследовательскую работу, – передать все это в собственность этого органа невозможно, потому что это будет означать паралич всей экономической системы, особенно в тех странах, где энергетическая сила играет решающую роль, а сила атомной энергии играет особенную роль в развитии народного хозяйства. Оставим в стороне вопрос о суверенитете. Пусть это обветшалая, старая, какая-то феодальная, средневековая теория, как здесь утверждали. Это все, конечно, неправильно. Но пусть это будет так. Вырвемся из плена юридической схоластики, встанем на почву жизни государств и народов. И с этой позиции необходимо отвергнуть американское предложение о передаче атомных ресурсов и предприятий в собственность контрольного органа, потому что мы не можем допустить, чтобы при помощи американского плана, который, кстати сказать, порочен по признанию самих авторов, подчинить контролю этого органа всю экономику страны.

Можно считать установленным, кроме того, что передача ресурсов атомной энергии в собственность контрольного органа не вызывается никакой необходимостью. Об этом говорят авторитеты, говорят сами же американцы. Нет никаких оснований для такого плана и таких предложений, если не считать стремления захватить все дело атомной энергии в свои руки, зажать все это в своем кулаке, превратиться в монополиста, который диктовал бы любой стране пути развития ее экономики, пути развития этой страны. Дело не в теориях о государственном суверенитете, хотя это и его касается в высокой степени. Мы никак не можем согласиться с отрицанием суверенитета, что мы слышали здесь и уже не первый год. Дело идет о жизненных интересах страны, и только те, которым терять в этом отношении нечего или которые поставлены ходом исторических событий в такое положение, когда они бессильны оказывать такое сопротивление, когда они вынуждены испить эту горькую чашу до дна, у тех нет выбора.

Но мы не в таком положении, никогда не были и не будем в таком положении. Мы имеем достаточно сил и средств, чтобы сохранить нашу экономическую и политическую независимость. Мы уверенно смотрим в будущее, потому что за нами великое прошлое и с нами великое настоящее, созданное гением нашего советского народа, и мы отвергнем какой бы то ни было план, который хочет подчинить нашу страну контролю иностранных капиталистических организаций.

Здесь, как это ясно, два лагеря. У каждого из них имеются свои концепции. Если мы не найдем пути к тому, чтобы догово* риться, то, конечно, наше сотрудничество невозможно.

Но возможно ли найти такой путь? Возможно. И я это потом дальше специально докажу, в связи с очень важным вопросом, который был поднят здесь о войне и о существовании двух систем, и о возможности сотрудничества, о высказываниях наших великих учителей Ленина и Сталина, наших учителей Маркса и Энгельса. Да, господа, нас ведет и вдохновляет марксизм и ленинизм. Мы на этой почве стоим, ибо это есть величайшее достижение науки в области социологии, экономики, науки о путях общественного развития человечества, и наша деятельность построена на основе науки, а не утопии. Но сейчас я хочу говорить о советских предложениях и о том, насколько добросовестна критика наших критиков.

Советские предложения очень скромные. Наши предложения по атомной.энергии отражены в пункте 2.

Советские предложения сводятся к предложению, чтобы Генеральная Ассамблея дала директиву, дала направление комиссии по атомной энергии, дала рекомендацию не допускать дальнейших оттяжек, заняться практическими мерами по запрещению атомного оружия, по установлению международного строгого контроля. Разве такое предложение может помешать или повредить делу в глазах тех, кто действительно интересуется делом? Разве принятие такого предложения исключает обязанность комиссии по атомной энергии или какого-нибудь другого, соответственно уполномоченного органа заняться выработкой практических мер по запрещению атомного оружия и по контролю? Но я не ошибусь, если скажу, что то решение, которое было вчера принято в Специальном политическом комитете по вопросу об атомной энергии и которое будет, конечно, утверждено Генеральной Ассамблеей, будет иметь такое же практическое значение, как и все предыдущие решения Генеральной Ассамблеи по этому вопросу, то-есть никакого значения.

Нам не нужны здесь слова, а нам нужны практические дела, и мы обращаемся и к Первому политическому комитету и через него к Генеральной Ассамблее с единственной просьбой принять такое решение, которое обязывает приступить к практическому делу. Если вы хотите запретить атомное оружие, прикажите заняться практическими мероприятиями, но вы не хотите это сделать, поручив заняться практическими мероприятиями. Это дает нам право утверждать перед всем миром, что вы не хотите запрещения атомного оружия. Об этом говорит цитированный уже доклад комиссии г. Ачесона, который вы, защитники этого плана, пытаетесь замолчать. Но замолчать его вам не удастся, ибо письмо г. Ачесона говорит