ваш некромант… Да он же вылитый мой бывший, только в чёрном плаще и с магией! Смотрит так же высокомерно, словно я ему денег должна и не отдаю.

Я передвинула череп на более чистую полку, чтобы он лучше меня видел, тяжело вздохнула и продолжила тереть полки.

– Ты бы видел, как он мне условия ставил! – возмущалась я, яростно орудуя влажной тряпкой. – Швабра или постель! Нет, ты представляешь какой уровень наглости? В моём мире за такое можно смело в суд подавать за домогательства. А тут дремучее средневековье, прав никаких, профсоюзов нет. Вот скажи мне, уважаемый, как тут убрать эту проклятую грязь без моющих средств?

Череп продолжал хранить гробовое молчание.

– Молчишь? Вот и я не знаю, – вздохнула я. – Мне бы сейчас сюда мой любимый пылесос с аквафильтром. Я бы этому ледяному самодуру весь замок за час отмыла так, что он бы ослеп от чистоты. А теперь приходится руками пахать. Женская доля во всех мирах одинаковая – мужики разводят сырость и мрак, а мы потом за ними с тряпкой бегаем.

Пока я жаловалась на свою тяжёлую судьбу безмолвному собеседнику, увлеклась уборкой так, что не замечала ничего вокруг. А зря.

Сама того не ведая, я запустила странный процесс. Стоило мне смахнуть пыль и вымыть пол, как давящая, могильная атмосфера в библиотеке начинала неуловимо меняться. Воздух вокруг меня наполнялся едва уловимым ароматом полевых цветов и свежескошенной травы, он становился свежее, словно кто-то незаметно приоткрыл окно после долгой зимы. Промозглый холод отступал, уступая место лёгкому теплу. Даже старые деревянные панели на стенах, казалось, приобрели более глубокий, насыщенный цвет, словно в них снова забурлили жизненные соки.

Конечно, я приписала всё это исключительно своему таланту идеальной хозяйки.

– Вот видишь, – гордо заявила я черепу, вытирая руки о передник. – Стоит только хорошенько помыть полы, и даже в замке Смерти становится уютно. Никакая тёмная магия не устоит перед бабой с мокрой тряпкой!

Я окинула взглядом плоды своих трудов. Библиотека действительно преобразилась. Дерево заблестело, паутина исчезла, а дышать стало на удивление легко.

Но силы были на исходе. Спина ныла, руки отваливались, а стёртые ноги гудели, требуя пощады. Я тяжело вздохнула и подошла к огромному креслу, которое стояло в углу между стеллажами.

– Я только на минуточку присяду, – пообещала я себе и черепу. – Просто глаза закрою.

Я свернулась калачиком в глубоком кресле, подтянув под себя ноги. Мягкая кожа приятно холодила щёку. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, и я провалилась в глубокий сон прямо посреди очищенной библиотеки.

Кассиан шёл по коридорам своего замка, погружённый в мрачные мысли. Застарелая болезнь, тёмная отдача от некромантии, сегодня снова мучила его. Она тянула жилы, отдаваясь тупой, пульсирующей болью в висках и сковывая грудь ледяным панцирем. Он привык жить с этой болью, она стала частью его самого, но сегодня ему было особенно тяжело.

Маг бесшумно свернул в коридор, ведущий к библиотеке, и внезапно замер на пороге.

Он не поверил своим ощущениям.

Привычный ледяной мрак, который столетиями пропитывал эти стены, исчез. Воздух в огромном помещении был чистым, свежим и живым. Он пах не старой пылью и тленом, а весенним ветром и утренней росой.

Кассиан сделал осторожный шаг внутрь. Его взгляд скользнул по вымытым полам, по чистым стеллажам и остановился на глубоком кожаном кресле в углу.

Там спала девчонка. Рыжие волосы разметались по тёмной