великий мастер, — заявил он, стиснув кулаки и исподлобья уставившись на зеркало, — но это не дает вам права ее оскорблять! Сейчас же извинитесь!

Лили вздохнула. О Господи, он опять за свое. Насупился, голову нагнул, того и гляди, бодаться кинется. Вот же… бычок-обиженка. Ну кто, кто его просил влезать и хамить куратору?

— Простите нас, сэр. Он больше не будет, — сказала она, тайком наступая Поттеру на ногу и отчаянно жалея, что не может так же незаметно наложить на него Силенцио.

Поджав губы, мистер Белби разглядывал их с брезгливым недоумением — точно флоббер-червей, вздумавших критиковать его разделочную доску. Наконец он произнес:

— Возможно, зельеварение что-то и потеряло, когда вы решили, что не хотите заниматься им профессионально, но определенно выиграло, когда к аналогичному выводу пришел сын Флимонта Поттера. Доброй ночи, господа студенты.

И зеркало заволокло темной рябью.

У Лили челюсть так и отвисла. Быть того не может! Его что, Северус покусал? Хотя нет, он же старше, тогда уж он покусал Северуса. Неужели у них так передается талант? С ядовитой слюной другого гения? Может, стоит устроить им встречу? Чтобы этот упрямец забыл о своих гнусных дружках и переключился на достойного противника. Пусть друг об друга клыки оттачивают — только у нас, только для вас на словесном ринге сойдутся два титана сарказма… Или лучше не надо? Ей в этой школе еще доучиваться…

Она покосилась на Поттера — покрасневший и злой, тот хватал ртом воздух, бессильно сжимая и разжимая кулаки. Того и гляди взорвется — должно быть, тоже заметил сходство.

— Эй, ты чего? Все же хорошо, верно? Первую стадию я не запорола, если повезет, справлюсь и со второй, — и шепотом добавила: — Я понимаю, ты меня защищал, вот только…

Но он так просиял, что у нее не хватило духу закончить фразу.

* * *

Лили спускалась на седьмой этаж, чувствуя себя испанской каравеллой. В том смысле, что ступеньки под ногами определенно штормило, и приходилось двигаться очень осторожно, чтобы вписаться в повороты. Впрочем, чего она хотела? Полпятого утра, все нормальные люди еще спя-а-ауа-ат… А если постоянно вставать с первыми призраками, еще и не такое начнется. Сначала привыкнешь здороваться, обсуждать потустороннюю моду и погоду на том свете, а потом опомниться не успеешь, как вольешься в их дружные ряды. Только и останется развлечений, что маячить перед Северусом вечным немым укором да подбрасывать Абигайль Блишвик дохлых мышей.

Словно в ответ на ее опасения, мимо проплыла Серая Дама, удостоив Лили величавым кивком. Тьфу ты, и впрямь накаркала…

В лаборатории было пусто. Чего и следовало ожидать: вряд ли Мародеры привыкли подниматься в такую рань. Хотя нет, один все-таки пришел — в дальнем углу с ноги на ногу переминался Питер Петтигрю.

— Привет, — зевнула Лили, — ты сегодня один? Так заинтересовался моим зельем?

— Бродяга еще одевается, — пожал плечами тот. — Вот я и подумал, что лучше спуститься первым и разведать, что к чему.

Без друзей он держался как-то иначе. Прямее, что ли? Но в лицо по-прежнему не смотрел, так и рыскал глазами по сторонам — будто щелкал кадр за кадром.

— А, ну тогда ладно. Я боялась, вас Филч сцапал — у меня-то есть пропуск, а у вас нет…

— У нас есть кое-что получше, — авторитетно заявил Петтигрю. — Мы можем ходить куда пожелаем — хоть на кухню, хоть в слизеринские подземелья — и никто нас не сцапает. Но только это тайна, так что смотри не проболтайся.

Лили рассеянно кивнула, уже переключившись на зелье. Кровь дракона, глаза тритона, коготь грифона — надо же, почти стишок получился… Все свежее, не лежалое, идеального качества — мечта, а не ингредиенты. У них с Северусом никогда таких не было. До чего же жаль, что его тут нет и с ним нельзя поделиться… Глаза надо нарезать, коготь истолочь — иди сюда, нож, иди сюда, ступка… Спорыш, патока ипопаточника, корни маргаритки — для этих нужен серебряный нож… вроде бы все. Все достала, ничего не забыла.

Еще одна привычка, вколоченная в нее Северусом: сначала разложи инструменты и ингредиенты и только потом приступай к зелью.

Минут через пять появился сонный Блэк — пристроился на краешек стола рядом с грудой пустых котлов, и тут ожило зеркало.

Вместо вчерашней портьеры за спиной у мистера Белби виднелось распахнутое окно — море билось о скалы, антрацитово-серое на фоне светлеющего неба. Сам он был сегодня не в духе: судя по поджатым губам и сведенным бровям, размажет по стенке и не заметит. Знакомая картина — настолько знакомая, что Лили невольно улыбнулась, заработав раздраженный взгляд.

Очень скоро привычное занятие захватило ее с головой, как всегда бывало при Северусе. Внутри все пело, звенело, ликовало, радость вскипала под кожей пузырьками шипучки, и сердце стучало в единственно возможном ритме: истолочь-всыпать-помешать, убавить огонь, взмахнуть палочкой; нашинковать-добавить-помешать, прибавить огонь, выложить в ступку новый ингредиент… Дело спорилось, руки вспоминали сами, и чудилось, что время потекло вспять, послушное неведомому хроновороту, и стоит только оглянуться — и за соседним котлом появится Северус…

Она и в самом деле повернула голову — и увидела, что на полке с ингредиентами опасно балансируют иглы дикобраза, а Петтигрю стоит рядом, тянет шею и не замечает, что его локоть…

Неловкое движение — и вся упаковка по изящной параболе полетела в котел.

— Мисс Эванс! Слева!

В потолок ударил настоящий гейзер, но она успела отпрыгнуть и даже выставить щит, и вся эта кипящая, шипящая, смрадная волна с размаху налетела на невидимую преграду и ржавой пеной хлынула на пол, то затихая, то выпуская порцию новых пузырей.

Лили уже успела решить, что все обошлось, но тут раздался истошный вопль. Петтигрю… должно быть, его зацепило брызгами — он скорчился, сбился у стены в комок и зашелся отчаянным воем.

— Хвост! — рявкнул Блэк. — Да чтоб тебя фестралы вчетвером драли! Угробиться хочешь? Еще б в котел прыгнул, дурень!

Она не помнила, как оказалась рядом.

— Что болит? Где? Акцио бинты, — и снова склонилась над Петтигрю. — Ответь, ты меня слышишь? Питер? Питер!

Ей пришлось встряхнуть его за плечи, и только тогда он поднял голову и дрожащим пальцем ткнул куда-то в сторону ботинка.

Нога? И только? Лицо точно цело: распухшие глаза превратились в щелочки, но это от слез, не от зелья… на кончике носа висит мутная капля, щеки пылают, губы прыгают — и все. Ожогов не видно, и никаких следов на мантии. Ну, если только нога, то это ерунда, это мы сейчас