рецептами возился, а remedium magnum изобретал", — промелькнула в голове предательская мыслишка, но Лили ее отогнала.

Как бы там ни было, если Северус и увидел в расписании ее новый проект, то виду не подал. После того случайного столкновения он вообще избегал ее как чумы. А остальные и подавно ничего не заметили — девчонки даже не сильно расстроились, когда узнали, что нового зелья для ресниц больше не будет. Они настолько увлеклись страданиями по Сириусу Блэку, что больше их ни на что не хватало. Со всех сторон только и слышалось: ах, он такой ду-ушка! Такой зага-адочный, такой краса-авчик, а в этой повязке он похож на пирата, а вчера он на меня взглянул, а мне сегодня ногу отдавил, наверное, я ему нра-авлюсь…

Нашли чем хвастаться, тьфу. Вот же курицы томные…

Охи и вздохи продолжались всю неделю. Школу штормило и лихорадило, баллы убывали по экспоненте, отработки назначались по экспоненте же, но сердца продолжали разбиваться, слюни — распускаться, а сопли — размазываться. Судя по количеству отдавленных ног, у Блэка начались проблемы с координацией — ну или он не мог пройти по коридору, не споткнувшись об очередную поклонницу. А Эмма взяла в привычку исчезать, как только девчонки впадали в очередной кумироприпадок, и единственная не разделяла всеобщей истерии.

"Всеобщей" — потому что мужская половина Хогвартса не отставала от женской, хоть и судачила по другому поводу. Всю неделю сага о субботней драке передавалась из уст в уста, попутно обрастая такими подробностями, что превратилась практически в битву Добра и Зла. Сначала кто-то пустил слух, что Мародеры сражались с десятком Упивающихся, которые пробрались в школу, чтобы убить Дамблдора. Потом список врагов пополнился оборотнями, дементорами и инферналами, а к пятнице все уже утверждали, что среди нападающих видели гигантских пауков, тролля, дракона и василиска, причем возглавлял их Сами-Знаете-Кто собственной персоной.

Лили только фыркала, слыша очередное: "А он в него Ступефаем — р-раз!" — и снова утыкалась в расчеты благоприятных дат для зелья. Да, Фоули и его прихлебатели по-прежнему молчали, но она-то знала правду.

Одно в нынешней атмосфере было хорошо: она идеально подходила для того, чтобы заниматься своими делами. Твори что хочешь, никто и глазом не моргнет — даже если в Хогвартсе высадится десант марсиан, а Филч окажется давно потерянным кузеном королевы. Так что в пятницу вечером Лили выскользнула из общей гостиной незаметно и без лишних вопросов.

Мародеры пришли в лабораторию первыми и в полном составе — явились даже Петтигрю и Люпин, слывший худшим зельеваром курса. Но двустороннее зеркало по-прежнему оставалось темным. Никакого Дамокла Белби.

Он появился только за две минуты до одиннадцати и не понравился Лили с первого взгляда. Рыхлый и невзрачный, с круглым лицом, словно вылепленным из теста, этот человек совершенно не выглядел ни на свой возраст, ни на свою славу. И письменный стол у него был какой-то пустой. Ни бумаг, ни журналов, ни редких книг — даже облизнуться не на что. Только перо, чернильница да старинное пресс-папье в тон бархатной портьере у него за спиной.

Он взглянул на Лили, нахмурился, зачем-то поправил перо и мрачно заявил:

— Вы не сможете сварить эликсир Чистой крови. Признайте это и не морочьте голову мне и себе.

Она не ответила. Только стиснула зубы и покрепче перехватила палочку. Мы еще посмотрим, кто тут чего не сможет…

Сзади послышался шорох, раздался чей-то возглас, но Лили уже шептала заклинание, и котел поднялся в воздух и поплыл к распахнутому окну, подставляясь под лунные лучи. Лунный диск, приплюснутый с одного боку, сиял из глубин черного неба, и его холодный блеск заливал металл, словно вымывая из него все земное и низкое.

Взмах палочки — и окно закрылось, а серебряная махина опустилась на место. Теперь добавить лунную росу — мерцающие капли дробно стучали по дну, и казалось, что его покрывает жидкая ртуть. А теперь кровь пиявки — один, два, три…

— Не отставляйте так далеко руку, этот флакон не кусается! — послышалось со стороны зеркала.

А ведь ей и Северус об этом говорил, причем чуть ли не такими же словами… просто отвыкла, наверное. За полтора-то года. Она прижала локоть к туловищу, и тяжелые капли стали падать точнее и увереннее… восемь, девять, десять — на переливчатой жидкости расплывались черные точки. Два раза по часовой, один раз против, добавить остальную лунную росу и разжечь огонь.

Такие смеси закипали медленно, и Лили отважилась покоситься на мистера Белби. Он взирал на нее по-рыбьи равнодушными глазами, но в линии плотно сжатых губ отчетливо читалось недовольство, а пухлые пальцы рассеянно поглаживали крышечку чернильницы.

Текли минуты. Над зельем поднимался пар, закручивался в пахучие спирали. Со дна небес смотрела луна, за спиной слышалось дыхание Мародеров. Булькал котел, тикал светящийся таймер.

Наконец он завибрировал и погас, и она взялась за мерную ложку. Толченый рог единорога тонкой струйкой посыпался вниз, блестящей ниточкой потянулся к центру котла. Другой рукой Лили мешала. Пятнадцать по часовой, десять против… Клейкая масса противно чавкала, черпак застревал в загустевшем и словно резиновом зелье — налегать приходилось изо всех сил, и отвыкшее плечо сразу заныло, но с каждой крупицей, с каждой светлой искоркой, исчезающей в вязком вареве, движения давались все легче и легче, и чернота на дне сменялась рассветной синевой.

Краем глаза она уловила в зеркале какое-то шевеление, но оборачиваться было нельзя, пока не добавлен яд акромантула. Раз, два, три… пятая едкая, зеленовато-мутная капля упала вниз, и зелье зашипело, вздыбилось рассерженной кошкой, но Лили была начеку и вовремя взмахнула палочкой, загоняя его на место. Уменьшить огонь… да, вот так, теперь выждать сорок секунд, поставить таймер на пять часов — и на сегодня все.

Только после этого она позволила себе обернуться.

Мистер Белби скрестил руки на груди. Сердито свел брови:

— Кто вас учил мешать зелья? Вы так виляете плечами, как будто впервые встали к котлу. Здесь лаборатория, а не танцплощадка!

Лили стянула перчатку из драконьей кожи и сунула запястье ему под нос.

— Пять дюймов в обхвате. А ладонь — шесть. Мне приходится подключать весь корпус, иначе черпак вырвется из рук. Конечно, по идее я должна была так их накачать, чтобы пальцами выдавливать сок из сушеных плодов смоковницы, — она пожала плечами. — Но вообще-то я никогда не собиралась в зельевары. Сэр.

Сзади угадывалась какая-то возня — что-то вроде сдавленного "пусти", — и к ней вихрем подлетел Поттер, еще более взъерошенный, чем обычно.

— Уж не знаю, какой вы там