невинной девчонки, которую хочется до одури, но ее сон важнее, и я не смею его нарушать.

Почти невесомо глажу по спине, пальцами ощущаю, насколько она хрупкая, стройная, такая тоненькая, что, кажется, сожми сильнее и сломаешь.

А ломать девочку совсем не хочется. Хочется любить, врываться в нее, слушать сладкие стоны и доводить до безумия.

Член стоит колом, но я ничего не буду менять в настоящем моменте. Наслаждаюсь ее запахом, ее наивной доверчивостью, тишиной и, непонятно когда ставшим, дорогим дыханием.

Хочу ее себе, хочу всю, без остатка. Хочу забрать домой, познакомить с сыном, дать ей тот комфорт, что она заслуживает, но боюсь наломать дров.

Сколько мы знакомы? Совсем ничего, а кажется, уже не один месяц. Но если с ней все проще, она взрослая девочка, то с сыном не знаю, как поступить.

Как он отреагирует, что у меня есть женщина, другая, не его мать? Илюха знает, что мы развелись, но неспроста же спрашивает, можем ли мы снова жить вместе.

Для него мама и папа — это что-то неделимое, и если поспешить и познакомить с Таней, могу вызвать в нем отторжение, негатив, а этого мне точно не надо.

Как сложно мне в моей реальности балансировать между сыном и бывшей женой, и как кайфово здесь, в этой немного убогой квартире, но рядом с девочкой, которая знает смысл жизни, которая одним своим присутствием, честностью и открытостью наполняет меня силой и уверенностью, что я со всем справлюсь.

Видимо, вырубаюсь, потому что когда открываю глаза и не вижу Танюши рядом, дергаюсь, словно упустил из виду что-то бесценное и необходимое мне.

Выдыхаю, когда смотрю на мобильный и слышу шум воды в ванной. Утро, просто банально утро.

Что-то Захар ты слишком подсел на девочку, она не твой личный дофамин, она свободная личность. А так хочется приковать Таню к себе и быть рядом всегда.

Иду на кухню, жадно пью воду и слышу, что душ стихает, через время щелкает замок, и в коридор выходит Танюша.

— Доброе утро, Захар, — улыбается Таня, а у меня член в штанах снова наливается.

Издевается? Испытывает?

Она стоит такая свежая, румяная, влажные волосы раскиданы по плечам, в одном чертовом полотенце, под которым ничерта нет.

Смотрю и понимаю, что влип. Полностью и бесповоротно. Отрываю голодный взгляд от ее манящего тела и перевожу на глаза. А там… Блять… Туман. Не просто так она вышла из ванны в таком виде, зная, что в ее постели лежит мужик.

Тянусь к ней, как наркоман за дозой, хочу коснуться, вдохнуть ее поглубже. Убираю прядь волос с лица, провожу пальцами по нежной скуле и зависаю на ее взгляде, который красноречивее всяких слов.

Девочка подается вперед, и я понимаю — это зеленый свет.

Наши губы встречаются, и мир взрывается к чертям. Никакой нежности, мать ее, только жажда обладать, владеть этим созданием. Таня отвечает с не меньшим нетерпением, прижимается ко мне, трясется от собственного желания.

Она себе все уже разрешила и мне разрешила, и тот разряд, что сейчас долбит нас обоих, не предполагает никакой нежности.

Потом, все ласки и нежность потом. Сейчас я хочу лишь утолить ее жажду и свою агонию в штанах.

Шарю руками по ее телу, срываю полотенце и откидываю в сторону, кровь тут же приливает ко всем нужным органам и обнуляет предохранители.

Танюша сильнее прижимается к моей груди, не прерывает поцелуй, чувствую, что все еще смущается, но все равно останавливаться не хочет.

Подхватываю ее на руки и несу в комнату. К черту прелюдии, к черту нежности, хочу ее здесь и сейчас. Опускаю на кровать, и начинается гребаный пожар.

Целую ее везде, буквально поглощаю каждый нежный сантиметр чувственной малышки, а она стонет, выгибается, и это только подливает масла в огонь. В голове один лишь животный инстинкт, но я силой воли держу себя в руках.

Девочка дико возбуждена, чувствую это своей ладонью у нее между ног, губами, когда катаю затвердевшие сосок, понимаю по быстрому дыханию, и глазам, которые заволокло желанием.

Она сама разрешает ускориться, тянет меня на себя, закидывает на бедра ножки, и я врываюсь в нее, как голодный волк, до самого основания, до взрыва в мозгу.

Стонем в унисон, девочка выгибается в моих руках, ротик приоткрыт, вдохи рваные, извивается подо мной, подается навстречу моему стояку.

А я тараню ее узкую плоть, и крышу сносит. Сладкая, упругая, страстная девочка, которая срывает во мне все стоп-краны, и я, как пацан, готовый излиться уже сейчас.

Пиздец кроет, просто взрыв мозга, поэтому сажусь, и, продолжая врываться во влажную киску, давлю большим пальцем на ее клитор, катаю его, стимулирую к разрядке.

Таня дергается еще сильнее, глаза прикрыты, на лице безумная истома. Она хватается за верх подушки руками и раскрывается для меня по полной.

Ее оргазм я готов слушать вечность. Яркий, красивый, пиздец какой бурный. Ее внутренние мышцы обхватывают меня с такой силой, что я еле дожидаюсь, когда пойдет на спад ее агония, и сам кончаю на плоский живот девочки.

Стены в квартире тонкие, но мне плевать, если кто-то сейчас нас слышит. Кровь отливает от лица, от перенапряжения хватает судорогой ногу, но я изливаюсь на девочку и реву диким зверем.

Руки и ноги не слушаются, я делаю усилие, валюсь рядом с Танюшей и сгребаю ее в свои объятия.

Она лежит с закрытыми глазами и улыбается, щеки розовые, вид здоровый.

Нежно целую ее в носик, затем не сдерживаюсь и снова касаюсь губ. Ангел, моя кошечка, славная, такая моя, малышка.

— Мне снова нужно в душ, — тихо шепчет Таня мне в губы. — Пойдешь со мной?

— Если пойду, то ты снова испачкаешься, — улыбаюсь я, а член дергается и бесстыже упирается в бедро девочки.

Она поджимает губы и силится не засмеяться.

— У меня нет счетчика на воду. Пачкай сколько хочешь.

Глава 19

*Таня*

Захар мне нравится, с ним комфортно, легко, надежно, и впервые за долгие годы я испытываю чувство защищенности, а еще он очень страстный любовник.

Бывший никогда не заботился о том, получила ли я оргазм. Секс длился примерно пять, может семь минут, потом он целовал меня в губы и ложился спать.

Я думала, это нормально. Нет, я знаю, что существуют оргазмы, и это говорю я не для смеха, просто до Захара никто не доводил меня до высшего удовольствия, и все это время я думала, что причины во мне, что