сына посвящать в свою личную жизнь не хочу, как минимум рано. Вот и не даю Танюше забыть о себе, и спасибо за ее понимание, она и не обижается, просто в той же манере отвечает на сообщения.

Забираю Илюху из сада и показываю сыр.

— Такой нужно было купить?

— А я не знаю, — пожимает мой парень плечами и подает упаковку яиц, чтобы я сложил в холодильник.

— Ну, ты в интернете смотрел рецепт?

— Да, там был написан этот… как его?

— Как? — терпеливо жду.

— Сложное название. Памазал какой-то.

— Пармезан, — смеюсь я.

— Да, точно, — подпрыгивает этот непоседа.

— Ок, значит, правильно купил. Давай, набирай в эту кастрюлю воды, а я на печку ее поставлю.

— А можно я сам буду сыром посыпать макароны?

— Можно. Только наверно не все сразу надо, а себе в тарелку.

Варим макароны, я набираю сыр на терке, а Илюха без умолку рассказывает мне, как дела в саду, что там нового у его пацанов случилось, какие все девочки вредные, и лишь одна только нормальная, делится с ним яблоком.

— Слушай, Илья, зачем ты у девочки ее перекус все время забираешь? Хочешь, я буду класть тебе твое яблоко, и будете есть на пару, каждый свое.

— Не-е-е, мне яблоко это вообще и невкусно. Просто так мы с ней контачим, понимаешь? Будет у меня свое яблоко, значит, не смогу к ней подойти.

— Нравится тебе эта девочка? — бросаю понимающий взгляд на сына и изумляюсь его смекалке и хитрости.

— Угу. Красивая и нежадная.

— Это редкость.

— Это точно, — вздыхает сын, а мне смеяться хочется с его грустного и озадаченного лица.

— Тогда ты бери с собой печенье, например, или грушу. Она тебе половинку яблока, а ты ей половинку своего. Так будет правильно. Иначе получается, ты за ее счет ешь, а девочки, даже нежадные, долго таких любить не будут.

— Думаешь? — удивляется сын.

— Точно знаю.

— Ладно, завтра возьму грушу. Есть у нас.

— Есть, поэтому и предложил.

Когда мы уже заканчиваем приготовления и готовы сесть за стол, звонит телефон Ильи.

— Это мама звонит.

— Поговори, я подожду.

— Алло, мама, привет… Нормально, а у тебя?.. Точно все хорошо? А то голос грустный…

Смотрю, Илья слушает мать и губы в досаде поджимает. Что она ему рассказывает?

— Конечно, я тоже по тебе скучаю, просто… Да мы тут с папой… — вздыхает. — Я? Сейчас с папой кушать садимся… У нас макароны с сыром, а у тебя?.. Варенье? Почему варенье? Или ты уже чай пьешь?.. А-а-а, э-э-э, ну… Хорошо, пока, мама… Я тоже люблю тебя.

Илья кладет трубку и задумчиво смотрит на свою тарелку с макаронами и сыром, настроения нет, к вилке не притрагивается.

— Илья?

— Пап, ты же учишь меня настоящим мужчиной быть? Не жить за счет женщины, делится, не обижать.

— Учу, — настораживаюсь я и жду, когда он поразит меня своей мыслью. А откуда ноги растут, я уже догадываюсь.

— Ты не против, если я свою порцию макарон с сыром маме отдам?

— Маме? Она хочет твои макароны?

— Нет. У нее еды нет и денег нет. Сказала, что на ужин остатки варенья и два кусочка хлеба.

— Илья… — внутри взрывается фонтан негодования и слова застревают где-то в горле.

— Папа, отвези меня, пожалуйста, к маме. Она скучает, ей одиноко и нечего есть. Свои макароны я заберу с собой. Если ты не против.

Глава 15

Встаю из-за стола и выхожу в гостиную, в порыве эмоций возвращаюсь на кухню, собираюсь сказать сыну пару ласковых про его мать, отказать ему в просьбе отвезти матери его порцию макарон, но на силе воле торможу себя.

Снова выхожу, можно сказать мечусь по квартире, совершено бесцельно, просто чтобы спустить пар и негативные эмоции, которые туманом застилают глаза.

Иду к сыну, который так и сидит за столом, опустив голову и, кажется, собирается плакать. Что он там крутит у себя в голове, я не знаю, и честно, боюсь даже спрашивать.

Механически убираю со стола, ставлю все в холодильник, загружаю посудомойку, но осознаю, что нужно что-то ответить Илье, высказать свое мнение, но боюсь ошибиться.

Я не психолог, действую сугубо интуитивно, но сейчас я испытываю капец какую бурю негатива. Илье не нужно это знать, он не должен участвовать во взрослых разборках, а балансировать между здравым смыслом и его матерью становится все сложнее.

— Пап? — тихо, с опаской зовет Илья.

— Иди собирайся, — говорю сквозь зубы, чтобы не прозвучало грубо.

— Ты отвезешь меня к маме? — радостно подскакивает сын.

— Да.

— Правда? И макароны можно взять?

— Иди собирайся, я все сложу.

Мой парень сияет и убегает, а я устало тру ладонями лицо.

Захар, выдыхай и собери для него эти гребанные макароны. Это нужно Илье. Твоему сыну важно поступить, как мужик, настоящий и заботливый, это не ради нее.

То, что она манипулирует тобой через сына, и ежу понятно, но важно правильно воспитать пацана, который должен уважать мать, какая бы она ни была, уметь сопереживать, стремиться помочь, заботиться, потому что она женщина, а ты воспитываешь сына, у которого потом будут и другие женщины. Он должен расти с правильным набором мужских качеств, несмотря на то, какая стерва его мать.

Вываливаю в большую пластиковую миску всю кастрюлю с макаронами, в пакет кладу пармезан и смотрю в холодильнике, что еще передать Вите, чтобы эта… женщина не морила голодом моего сына.

Мне эта жратва не нужна, сам не буду есть, но сын не должен лишаться элементарных, базовых вещей, как еда. Достаю из морозилки пакет с куриными бедрами, с нижнего шкафа беру пачку гречки, макарон, немного лука, картофеля и моркови.

Сука, как же коробит меня все это, прямо кишки выворачивает. Забрать у Виты Илью, значит, увидеть в глазах сына тоску, но и кормить ее у меня нет никакого желания. Она сделала свой выбор, когда ушла к другому мужику, какого теперь я должен обеспечивать ее?

Но там мой сын, и я не могу спокойно спать, зная, что у этой… на ужин варенье.

Я не знаю, что делать, своих проблем хватает, отчего в душе и в голове полный хаос.

Хватаю кружку и в порыве собираюсь швырнуть ее об стену, но в это время залетает Илья.

— Папочка, я готов. А ты?

Стискиваю кружку до хруста, но делаю вдох, натягиваю улыбку и медленно ставлю чашку на стол.

— И я готов. Собрал для тебя еды. Обувайся.

Еду медленно, потому что еще плохо контролирую эмоции. Нельзя натворить дел, нельзя