показать сыну свою агрессию. Он испугается, а мать для него все равно святое. Да и не поймет он сейчас, почему я к ней с таким негативом. Только возраст расставит все на свои места, но, надеюсь, Вита к этому времени вернет себе мозги и перестанет использовать сына в своих целях.

Как только распахивается дверь, Илья сразу бросается к маме и обнимает ее.

— Мама, мы приехали к тебе. Я еды привез, чтобы ты не была голодная.

Вита обнимает сына и смотрит на меня удивленно, делая вид, что совсем не понимает, что происходит.

— Привет, родной, я скачала.

— Илюха, неси пакет на кухню и ставь все в холодильник, — прошу я, а сам жажду остаться с бывшей женой наедине.

Сын уходит, в Виталина вопросительно поднимает брови.

— Вы еду привезли?

— Слушай, только не нужно сейчас прикидываться наивной овечкой и делать вид, что ты ничего не понимаешь.

— А я и не понимаю.

— То есть, когда ты жалобно рассказывала Илье, как ты по нему скучаешь и что доедаешь последнюю банку варенья, потому что у тебя жрать нечего, ты не понимала, как это повлияет на сына?

— Я просто отвечала своему близкому и родному человеку, как у меня дела.

— Вита, ты реально такая эгоистка или притворяешься?

— Захар!

— Ты мне объясни, ты взрослая женщина, говоришь ребенку, будущему мужику, что у тебя жрать нечего, в то время, когда он сидит за столом и ужинает, с какой целью? Ну, давай удиви меня и скажи, какой его реакции ты ожидала?

Вита молчит. Конечно, молчит, потому что эта хитрая стерва именно такого беспокойства о себе и добивалась.

— Понятно. А теперь скажи мне, ты очень хотела, чтобы Илья приехал к тебе. Так?

— Да. Я действительно скучаю по нему.

— А кормить ты его при этом тоже вареньем собиралась?

Смотрю, глаза бывшей забегали, потому что она реально не задумывалась об этом, а тупо хотела потешить свое самолюбие, переиграв меня, и притащить сюда Илью, чтобы не чувствовать себя никому не нужной.

— Я поэтому и говорю, что ты эгоистка. Или ты реально думаешь, что я бы не понял, что ты и мной манипулируешь?

— Захар, тогда давай не ставь мне подножки и без проблем отпусти к моим родителям. Они сказали, что у них в магазине требуется кассир, у меня и работа там уже есть и жить, есть где. Я не иду тебе наперекор только потому, что знаю, что Илья в тебе души не чает и будет скучать. Так бы уже давно уехала и на тебя забила.

— Ты бы определилась уже. Ты не уезжаешь потому, что я мешаю или потому, что Илья по мне скучать будет?

— И то и другое.

— Нет, Вита, ты просто не хочешь решать свои проблемы, потому что привыкла, что за тебя их решает мужик. У родителей тебе тоже легче не станет, ты просто хочешь переложить на них часть своих забот.

— Это не так.

— Что тебе мешает здесь найти место кассиром в магазине? Здесь явно и зарплата больше, чем в поселке.

— Тогда я не смогу из сада Илью вовремя забрать. Там смены.

— Хорошо. Почему ты не хочешь, чтобы он жил у меня? По сути, что я о нем забочусь, что твои родители возьмут на себя за него ответственность, одинаково мы обходиться будем без тебя. Только они не обязаны быть няньками, он наш сын, и мы не должны ни на кого вешать заботу о нем.

— Там я его буду видеть чаще.

— А мне кажется, ты хочешь усидеть на двух стульях. Только так не бывает.

— Захар, что ты от меня хочешь? Я не просила привозить Илью, вы сами приехали. Вы привезли еду? Можешь забрать, только мозг мне не выноси.

— Вот ты эгоистка, Вита. Ты реально не отщелкиваешь, что творишь?

Вскидывает недовольно брови, а я понимаю, что этой женщине мне больше нечего сказать. Она прекрасно осознает, что творит. И если я изначально отказался ее обеспечивать, пока она ищет себя, то сейчас, через Илью она добилась того, что хотела.

И я, черт возьми, ведусь на это и по-другому не могу. Он же мой пацан, сын, он не игрушка, не средство для битвы между взрослыми людьми.

— Вита, у тебя две недели. Не больше. Правда. Ты довела до точки кипения, и я не буду твоим мальчикам на побегушках. Сейчас я сделаю вид, что ничего не понял, и ты типа несчастная жертва, но…

— Но?

— Завтра мои юристы пришлют тебе проект иска в суд. Две недели я буду обеспечивать сына едой на твоей территории, но если ты дальше сама не справишься, иск по смене законного представителя Ильи пойдет в суд. И может, я не выиграю его, но твою жизнь вывернут наизнанку. Только Вита…

— Что, Вита! — кривится она.

— В этой войне пострадает Илья. Он не дурак и то, что он не понимает, он чувствует. Если у тебя есть хоть капля любви к своему ребенку, ты не доведешь до крайности.

Глава 16

Выхожу от Виталины на взводе и сажусь в машину. Вечер резко освобождается, как и ночь, поэтому, долго не раздумывая, набираю Таню.

Всю неделю думал о девочке, но не мог позволить себе с ней встретиться, потому что у меня дома был сын.

— Алло, — Таня отвечает не сразу, а голос то ли сонный, то ли охрипший.

— Привет, Таня. У тебя все в порядке? — хмурюсь я в темноте салона.

— В целом нормально. Заболела только.

— Я приеду, — без раздумий говорю я.

— Захар, у меня температура, горло и отвратительное состояние. Я не смогу не встретить тебя, не встать накормить, да и собеседник из меня не очень.

— Тань, я не есть к тебе еду. Ты одна?

— Да. А с кем мне еще быть?

— Ну, может, мама приехала. Кто-то же лечит тебя, пока ты встать не можешь.

— Смешно, — хмыкает девочка. — Только лежала и думала, что когда маленькая была, мама всегда заботилась обо мне, когда болела, а во взрослой жизни, особенно, когда живешь сам, некому даже чая принести.

— Поэтому я еду, — завожу мотор и выдвигаюсь к ближайшему магазину.

— Захар, правда, не надо, я сама справлюсь. У тебя сын, да и работа, тебе точно заразиться нельзя.

— Какие у тебя лекарства есть? Чем лечишься? — даже отвечать на ее возражения ничего не буду, хотя то, что она беспокоится обо мне и Илюхе, я оценил.

— Упрямый, — слышу, что Таня улыбается. — Спрей для горла