на следующий день. Сначала я покупала такие же, керамические, но замучилась их менять.

— Тоже сама?

— Конечно. Первый раз только к соседям обратилась, и мужик показал мне, как менять. Потом я проконсультировалась и купила автомат на 25 ампер, — Таня показывает мне вполне рабочий автомат в шкафу. — Но затем выяснила, что 25 — это много, на промышленных объектах такой ставят, и купила себе на 16 ампер. Вот поставила. Выбивает, конечно, часто, но я приловчилась уже. Знаю, что из приборов одновременно включать не нужно.

Таня улыбается, а глаза вижу, закрываются. Отвожу ее обратно к постели, вливаю еще кружку ягодного чая и укладываю.

— Поспи еще, у тебя сил нет. Постараюсь больше не шуметь.

— Угу.

— Последний вопрос. Почему на балконной двери весит толстый плед и снизу стоит кресло? Ты дверь подпираешь, чтобы никто не залез?

— Нет. Рамы на балконе деревянные, сильно через них сифонит, а шпингалет на двери не держит и ночью от порыва ветра дверь распахивается и очень холодно. Отопление же еще не дали. Вот кресло держит дверь, а плед не пропускает холодный воздух. Может, поэтому я и заболела.

Смотрю на эту девочку, и так люто хочется заграбастать ее в свои объятия, защитить от всего мира и окружить таким комфортом, чтобы отбиваться начала.

В порыве своего желания укутываю Таню одеялом, наклоняюсь и целую в висок.

В висок, мать его так, но лучше так, чем испугать, оттолкнуть своим напором.

Таня закрывает глаза и слегка улыбается.

— У меня хорошая квартира, — сквозь сон говорит девочка, — просто немного с косяками.

— Спи. Я завтра починю тебе дверь и уплотню рамы.

Таня вырубается быстро, а я озадаченный, иду на кухню.

Как случилось так, что у девочки есть родители, но отец не может приехать и починить здесь элементарные вещи?

Таня очень сильная, смелая и упрямая. Такие девушки должны быть прихотливыми, а она, мало того, что обеспечивает себя сама, хотя могла бы в комфорте жить с родителями, так еще и скромная в своих потребностях. Одной вещевой антресоли на кухне для посуды достаточно, чтобы это понять.

Виталина никогда и ни за что не стала бы жить в этой квартире. Она бы закатила адскую истерику, уехала бы к матери, потребовала бы снять номер в отеле, но жить с пледом на окне и со слабой проводкой точно бы не стала.

От этого непроизвольного сравнения еще сильнее хочется облегчить жизнь Танюши. Только, к сожалению, сейчас у меня большие проблемы с деньгами. Раньше бы я вызвал фирму и просто застеклил балкон стеклопакетом, но сейчас не могу. Даже злюсь на себя за это.

Осматриваю кухню. По правде говоря, квартира и правда уютная. Старенькая, небольшая, но милая. А может, потому, что здесь живет именно Таня, поэтому атмосфера располагает.

Позаботиться о девочке я могу и без больших сумм за душой. Ну что, я не мужик, что ли? Или не жил в обычной, советской квартире с родителями работягами? Или сам, когда только создавал свой банк, не жил вот в такой же комнате с друзьями?

Открываю холодильник и оцениваю масштаб его пустоты. Девочка явно гостей не принимает и сама не уплетает за обе щеки. Деликатесов тоже нет. Две кастрюли, сыр, хлеб и два помидора.

Одну Таню я сегодня не оставлю, буду спать в кресле у балкона, но точно не уйду. Сейчас температура низкая, но может еще подняться. А есть за счет девочки, я не буду.

Осматриваюсь еще раз, одеваюсь и тихо выхожу. В торце дома я видел магазин, поэтому захожу туда и покупаю все, что, по моему мнению, понравится Тане.

По кусочку колбасы и копченого мяса, упаковку соленой красной рыбы, еще хлеба, молоко, чай и кофе (не знаю, что пьет), сахар, какое-то печенье, которое на вид выглядит аппетитно, а еще…

Вспоминаю, чем лечила меня мама, поэтому беру пару замороженных бедер, морковку, картофель, лук Таня сказала что есть, и вдобавок набираю помидор, огурцов и несколько пучков зелени. Расплачиваюсь, но на выходе в поле зрения попадает стеллаж с хозтоварами, поэтому возвращаюсь и покупаю упаковку губок для посуды.

Не только у Тани есть свои «тараканы», но и у меня имеются. Надеюсь, она не обидится, но меня с детства приучили, что губка на раковине должна быть всегда, как новая.

Даже когда с Виталиной жили, сам каждые три дня менял эту штуку. Бывшей было плевать, а меня прямо коробило.

Тихо возвращаюсь в квартиру, сразу сменяю губку, раскладываю продукты в холодильник и иду проверять девочку.

Температура есть, но вроде невысокая. Оставляю Таню в покое и принимаюсь варить бульон. Не знаю, правда или нет, что бульон помогает при болезни и восстанавливает силы, но так делают, а мне все равно заняться нечем.

Видели бы меня сейчас мои сотрудники. Привычно представительный, статусный и сдержанный мужик, сейчас варит бульон для девчонки, натирает цедру, покупает губки. Вот только внешность часто обманчива, и я в этом убедился как со своей бывшей женой, так и с бывшими партнерами.

Хотя далеко ходить не надо, Танюша тоже выглядит фифой, а по факту простая девочка, которая очень успешно выживает в той среде, в которой находится.

Через час, когда бульон с овощами готов, выключаю газ, прибираю за собой и, вернувшись в комнату, сажусь в кресло.

Танюша спит и выглядит как ангел. Милейшее и чу

создание со стержнем. Красивая, хочется смотреть и смотреть, а еще невероятно хочется оберегать ее и баловать.

Не знаю, сколько так сижу, но в темноте начинает клонить в сон. Внезапно одеяло с Тани слетает, она крутит головой, находит меня глазами и встает.

Только собираюсь подорваться к ней, как она в два шага подходит и… забирается ко мне на колени.

От изумления даже замираю, а Танюша, как маленькая девочка устраивается у меня на руках и прижимается щекой к груди. Не дышу, чтобы не спугнуть милого котенка.

— Надеюсь, ты не против, — тихо шепчет она сквозь сон. — Устала быть одной.

Озноб шарашит по позвоночнику, и я, как в тумане обнимаю это нежное, хрупкое тело, а затем удобно подхватываю под пожатые ноги и несу девочку обратно на диван.

Конечно, малышка, я не против. Только за!

Глава 18

Засыпаю я не сразу, потому впервые держу в руках желанную женщину, но не смею ее коснуться как хочу.

Танюша лежит на моей груди и бесшумно дышит, а я кайфую от ее близости, от этой нежной, казалось бы,