– Наедине. – Остатки выдержки и терпения дребезжат, норовя вот-вот рассыпаться в пыль.

Ближайший к Матиасу парень присвистывает. Смешки летят со всех сторон. Матиас наклоняет голову к плечу. От его пристального взгляда вдоль позвоночника разбегается стайка липких мурашек.

– Так бы сразу и сказала. – Он выпускает из пальцев окурок, наступает на него кожаным ботинком и обнимает меня за плечи. – Идем, конечно.

Пока мы отдаляемся от толпы одноклассников, в спину летит свист и поддразнивания. Мне бы стоило обратиться за помощью к кому-нибудь другому – буквально к кому угодно, – но я даже имен остальных друзей Лео не помню.

Отойдя к углу корпуса, мы останавливаемся, и я аккуратно высвобождаюсь из хватки Матиаса. Он наступает на меня, прижимая к зданию, и упирается локтем в стену, приблизив свое лицо к моему. Взгляд светлых глаз задумчиво блуждает по моей фигуре.

– О чем поболтаем? – наконец уточняет он, сводя каштановые брови.

Я не хочу на него смотреть. Не хочу с ним говорить. Даже рядом находиться не хочу, но стою, ничего не предпринимая. Если это поможет выяснить хоть что-то, придется терпеть.

– Лео сегодня был в школе?

Матиас щурится, выдерживая театральную паузу, а потом пожимает плечами.

– Я его не видел.

К чему эти идиотские формулировки? Неужели нельзя разговаривать нормально? Неужели не ясно, что так он вызывает во мне только кипящее раздражение? Впрочем, я понятия не имею, чего добивается Матиас. Не мне рассуждать о его тактике.

– Он не связывался с тобой? Не предупреждал, что не придет? – придвинувшись, я пытаюсь отыскать в его лице хоть какие-то ответы. – Вы же друзья.

Поморщившись, Матиас поводит подбородком и нехотя признает:

– Я пытался позвонить ему с утра, но абонент был недоступен. На сообщения он тоже не отвечал. – Секундное любопытство проскальзывает в его взгляде, но тут же скрывается за показной насмешкой. – А что случилось? Лео сбежал из дома и не предупредил любимую сестренку? – Он иронично сводит брови и приподнимает уголки губ.

Я планировала задавать вопросы, а не отвечать на них, но игнорировать прямое обращение не стоит. Правду сказать – тоже не лучшая идея, и я выпаливаю первое, что приходит в голову:

– Я ночевала не дома, поэтому мы не виделись. Хотела ему кое-что передать, но он не отвечает.

Я понимаю, что совершила ошибку, как только слова слетают с языка. Высокий лоб Матиаса прорезает недовольная складочка, и черты лица заостряются, стирая игривое выражение.

– Серьезно? – холодно уточняет он. – И где же ты ночевала?

Хватит. С чего вообще этот мелкий засранец решил, что я должна перед ним отчитываться? Я достаточно потешила его самолюбие, проглатывая хамские выпады, но отвечать на вопросы, которые его не касаются, не собираюсь.

– Когда ты видел его в последний раз?

Слова еще не слетают с языка, а я уже знаю, что так просто не получу ответ. Матиас наклоняет голову и, поджав губы, протягивает:

– Так и будем только о твоем брате разговаривать?

Можно подумать, у нас есть другие темы для разговоров. Я бы огрызнулась, но единственная простительная ошибка уже израсходована. У меня нет никакого желания подыгрывать избалованному десятикласснику, но это не имеет значения.

Длинно выдохнув, я заставляю себя улыбнуться и вежливо спрашиваю:

– О чем хочешь поговорить?

Матиас нарочито растягивает свой ответ, задумчиво перечисляя:

– О тебе. Обо мне. О нас.

Я не могу это слушать. У меня пропал брат, убили мать, а я вынуждена прятаться в какой-то Академии. Откуда мне взять силы, чтобы не обращать внимания на идиотские заявления?

Я уже складываю руки на груди, собираясь прервать поток провокаций, когда сбоку на меня падает вытянутая тень, закрывая от солнца, и бархатный голос звучит подозрительно близко к уху:

– Вот ты где, птичка. Я уже подумал, что ты сбежала.

Нет. Только этого не хватало.

Резко повернув голову, я натыкаюсь на внимательный взгляд Марка. Он подходит и прижимается ко мне почти вплотную, а в его зеленых глазах носятся хитрые искорки.

– Я же просила тебя подождать. – Я перехожу на возмущенный шепот в надежде, что и Марк последует моему примеру, но он не собирается облегчать мне задачу.

Наиграно вздохнув, он улыбается одними глазами и игриво протягивает:

– Каждая минута без тебя просто невыносима.

Все. Я не узнаю больше ничего. Ни одного слова не вытяну из Матиаса. Понятия не имею, зачем Марку понадобился весь этот цирк, но время он выбрал совсем не подходящее.

– Кто это, Тея? – Матиас хмурится, и все веселье исчезает из его взгляда. Голос становится сухим и раздраженным.

Нужно все исправить. Срочно.

Быстро повернувшись к Матиасу, я примирительно поднимаю ладони, мысленно проклиная себя за оправдания.

– Это Марк, мой друг…

Слова застревают в горле. Широкая ладонь опускается на мою талию, и Марк резким рывком прижимает меня к себе. Он наклоняется, улыбаясь, и легонько касается моих волос.

– Ну что ты, птичка? Разве это называют дружбой? – Марк понижает голос до заговорщицкого шепота, глядя на растерянного Матиаса. – Вечно она стесняется называть вещи своими именами.

Теперь у меня нет ни единого шанса узнать хоть что-то важное. Какого черта? Неужели все напрасно из-за необъяснимого желания Марка выставить меня идиоткой? Он от скуки все это устроил?

Я отшагиваю в сторону, но хватка Марка оказывается неожиданно крепкой. Пока я возмущенно поджимаю губы и негодующе верчусь, Матиас сужает глаза, щурясь, и холодно уточняет:

– Вы встречаетесь?

Моего ответа никто не ждет. Марк довольно кивает и с интересом сводит брови.

– С этим какие-то проблемы, парень?

Почему он спрашивает у него? С этим кое-какие проблемы у меня, но Марка это, похоже, нисколько не волнует.

Вопреки моим ожиданиям, Матиас никак не выказывает недовольство. Он безразлично пожимает плечами и сухо отзывается:

– Никаких. Просто Лео не говорил.

Марк усмехается и, обняв меня двумя руками, снисходительно пожимает плечами.

– Тея взрослая девочка. Она не обязана отчитываться перед младшим братиком. А он, имей хоть немного достоинства, не стал бы распространяться о ее личной жизни.

Я замираю, оставив попытки высвободиться. Голос Марка пропитан насмешкой, но его взгляд на секунду останавливается на моем лице, и веселье в нем растворяется.

Что это с ним? Хотя меня вообще не должно это волновать. Это моя семья, и Марка наши отношения с братом не касаются.

Напряженная тишина не задерживается надолго – звонок оповещает о начале следующего урока, и толпа учеников спешно стекается к дверям, торопясь вернуться в школу. Матиас бросает на меня хмурый взгляд и, поколебавшись с секунду, облизывает губы.

– Лео вчера ушел около восьми. – Он оборачивается,