Неделя проходит как в тумане. Ничего не происходит. Ребята смотрят на меня понимающе, но иногда на их лицах проскальзывает сожаление. Они стараются не давить на меня, но неизвестно, насколько хватит их терпения.

С каждым днем, проведенным в самовольной изоляции, с каждым часом бездумного хождения по комнате я чувствую, как пространство сжимается вокруг, пытаясь вытолкнуть меня вперед. Я словно застыла на развилке, где каждая дорога ведет в неприятности. Выбор делать не хочется – он мне в любом случае не понравится, – но мир не готов мириться с моим бездействием.

Сегодня эти мысли преследуют меня с самого пробуждения. Я бы непременно захлебнулась в них, но в какой-то момент дверь шумно распахивается, и в комнату входит Марк.

Даже постучать не потрудился. Да что с ним не так?

Он проводит пятерней по волосам, зачесывая набок падающие на лицо русые пряди, и окидывает меня сощуренным хитрым взглядом.

– Идем, птичка. Хочу показать тебе одно место. – Зеленые глаза загадочно сияют, пока Марк говорит, растягивая слова. – Ты же не откажешь мне в небольшой помощи и составишь компанию?

Я прижимаю к груди книгу, которую схватила с полки в непреодолимом желании занять руки, и беспокойно тереблю страницы.

Плотная бумага под подушечками пальцев успокаивает.

Что он о себе возомнил? После похода в школу Лео Марк едва ли перекинулся со мной парой слов, а теперь просто врывается в комнату и куда-то зовет.

Я не собираюсь по первому его зову следовать за ним. Никуда не пойду, пока он не сбросит с себя эту загадочную вуаль и не объяснит толком, чего хочет.

В моем ответе Марк не нуждается. Насмешливо наблюдая, как я хмурю брови и собираюсь с мыслями, он решительно пересекает комнату, отбирает у меня книгу, бросает ее на стол и утягивает меня к двери.

Почему я не сопротивляюсь и не возмущаюсь? Черт его знает. В растерянности сознание находит неубедительное оправдание: не стану же я устраивать сцены посреди коридора.

Все же я не зря бродила по зданию Академии. Основные маршруты отложились в памяти. Мы перебираемся в правое крыло через главный холл и поднимаемся на лифте. Контраст между вечной оживленностью холла и величественным спокойствием учебных коридоров заставляет сомневаться в реальности происходящего. Я словно попадаю в сон.

Мы выходим на одиннадцатом этаже. В коридорах никого – ученики на занятиях. Я едва успеваю переставлять ноги, чтобы не отстать от Марка. Бордовые ковры смягчают спешные шаги, и, миновав несколько поворотов, мы оказываемся перед двойными деревянными дверями.

Марк тормозит и перед тем, как открыть двери, довольно улыбается.

– Наша библиотека. Уверен, тебе понравится.

Двери распахиваются, впуская меня. Стены здесь еще выше – библиотека занимает два этажа. Деревянные стеллажи, забитые книгами, тянутся бесконечными рядами, теряясь вдали комнаты. Свет проникает сверху, солнечными лучами падая сквозь стеклянный сводчатый потолок. Я вскидываю голову – второй ярус опоясан балкончиком с невысоким каменным ограждением. Между шкафами расставлена пара десятков бархатных кресел, центральную часть комнаты занимают столы – длинные, для больших компаний, и совсем маленькие, для пары человек.

Я замираю, разинув рот, и жадно рассматриваю детали – резные узоры на деревянных панелях, причудливые завитки на подлокотниках кресел и россыпь указателей. Чудесное место. В библиотеке, несмотря на позднее время, сидят несколько учеников, но они полностью погружены в чтение и не обращают на нас никакого внимания.

– Я знал, что ты придешь в восторг, – хмыкает Марк. – Но рассматривать все будешь потом.

Досадливо вздохнув, я поджимаю губы, но Марк уже взлетает на второй этаж, и мне приходится подниматься за ним по широким каменным ступенькам.

Возле ограждения из фигурных столбиков расставлены коричневые кресла. Рядом с ними – деревянные тумбы с резными ножками. Торшеры с плотными абажурами дают возможность читать в любое время суток. Мы уверенно двигаемся вперед мимо полок, ломящихся от книг, сворачиваем несколько раз, и книжные шкафы исчезают.

Стены в узком коридоре утыканы одинаковыми дверями. На некоторых висят небольшие таблички, но я не успеваю рассмотреть, что там написано. Марк дергает золотистую ручку одной из дверей и утягивает меня за собой.

Комната оказывается крошечной. В ней даже окон нет. Только небольшой диванчик стоит у бежевой стены, а перед ним – журнальный столик с парой стаканов и графином воды.

Зачем Марк притащил меня сюда?

Он быстро вытаскивает из сумки карманные часы с мудреными узорами и, перебросив цепочку через шею, извлекает книгу, спешно распахивая ее на середине.

Закончив все приготовления, Марк обрушивается на диван, закинув ногу на ногу, и приглашающе хлопает ладонью по подушке рядом.

Что бы он ни задумал, хорошо это не кончится, но ноги все равно несут меня к нему.

– Развлечемся немного, птичка? – Марк резко наклоняется, поигрывая бровями, и растягивает губы в улыбке, а я напряженно выдыхаю. – Не бойся, ничего такого. Просто крошечное книжное путешествие. Давай, дамы вперед. Я сразу за тобой.

Нехорошее предчувствие холодком пробегает вдоль позвоночника. Не стоит этого делать. Не нужно мне в этом участвовать.

Никакие здравые мысли не могут взять верх. Я впервые чувствую себя настолько безвольной. Словно зачарованная, повожу подбородком и тянусь к книге, чтобы посмотреть обложку.

– А что?..

Марк легко перехватывает книгу, отодвигая ее от меня, и недовольно цокает.

– Ну уж нет, птичка. Давай сохраним интригу. – Он щурится, подхватывая разворот и прикрывая половину страницы. – Только не жадничай. Тебе вполне хватит одного предложения, чтобы нырнуть.

Сомнения еще тлеют на задворках сознания, но от нетерпения чешутся ладони. Я слишком давно не была в книгах. Тем более я не одна. Что может пойти не так? Никто ведь не говорил, что мне нельзя нырять. Что еще делать, если нельзя покидать Академию?

Быстро взглянув на сияющего от удовольствия Марка, я выхватываю у него книгу и киваю. Сосредоточившись, неспешно выдыхаю, освобождая сознание от лишних мыслей. Взгляд не успевает даже добраться до ближайшей точки – буквы сливаются и теряют очертания.

Все вокруг превращается в цветные пятна. Голова словно сжимается, и я жмурюсь, отдаваясь бесконтрольному полету. Только когда ноги крепко встают на твердую поверхность, я наконец открываю глаза.

Мягкая прохлада обволакивает кожу. Я растерянно оглядываюсь. Нужно хотя бы примерно понять, где я оказалась. Вокруг сгущается темнота, но мне все-таки удается сквозь нее рассмотреть объемные высокие колонны и широкие двери.

Рука невольно дергается к шее, но пальцы скользят по коже, так и не находя привычную цепочку часов. Если бы я знала, что Марк затащит меня в книгу, то обязательно взяла бы