Серьезно относиться к какому-то кодексу, без которого она и так прекрасно обходилась до сих пор, наверняка непросто. Берт и сам в свое время бунтовал, отказываясь учить нудные положения, поэтому мысленно поддерживал Теодору и старался заниматься с ней в любую свободную минутку. Слава музам, пока получалось выкроить время.

Теодоре понравилась библиотека. Она ни разу не заикнулась об этом, но Берт и без слов понял это: стоило им оказаться в рядах полок и шкафов, как ее лицо вытягивалось, и отчужденность на нем исчезала, уступая место благоговению.

Они сидели за небольшим круглым столиком уже пару часов. Библиотека пустовала – все ученики были на уроках. На столе высилась стопка книг с теорией. Необходимый минимум Берт мог бы рассказать и сам, но Теодора наотрез отказалась тратить его время.

Не совсем разумно, ведь Берт все равно сидел с ней в библиотеке. Терпеливо ожидая вопросов или просьб о помощи, он отгородился книгой, но не прочел ни строчки, наблюдая за Теодорой. Она уже четверть часа пялилась на одну страницу, делая вид, что изучает правила.

– Не напомнишь мне тридцать седьмой пункт кодекса? – не выдержав, уточнил Берт, мысленно готовясь к справедливому негодованию.

Теодора даже голову не подняла. Она неспешно прикрыла глаза и мученически выдохнула.

– Что-то про книгохождение в общественных местах?

Музы милостивые, да что с ней не так? Уж этот пункт можно было запомнить.

Берт медленно повел подбородком и нехотя проговорил заученную несколько лет назад фразу:

– В общественных или любых иных местах, где можно оказаться замеченным, книгохождение запрещено. Я тебе об этом говорил в нашу первую встречу.

Теодора мотнула головой и безразлично пожала плечами.

– Если бы я следовала этому правилу, мы бы никогда не встретились. Кто вообще придумал эту чушь?

Сложно защищать свод правил, когда отрицаешь их всю свою сознательную жизнь. Берт едва сдержался, чтобы не кивнуть в знак согласия, и буркнул:

– Комиссия. Когда Академию только основали. Кстати, когда это было?

Теодора закатила глаза, пряча ореховый взгляд за дрожащими ресницами. Она недовольно повела плечами и сморщила маленький круглый носик, отчего веснушки на коже двинулись, напоминая ожившую стаю мушек.

– Примерно тогда, когда появилась первая печатная книга, – нехотя сказала Теодора. Берт подавил тяжелый вздох – он уже смирился с ее несерьезным отношением – и решил прекратить внеплановый опрос, но Теодора быстро вскинула голову и впилась в него цепким взглядом. – Мне показалось или твой отец меня избегает?

Моментальная смена темы сбила его с толку. Берту не хотелось это обсуждать – он попросту не знал, что ответить, да и не особо хотел разбираться. Мысли об отце и отцовских планах волновали его в последнюю очередь.

Он неопределенно повел плечами, надеясь соскользнуть с неприятной темы, но Теодора не отступила:

– Он даже не поговорил со мной об этом вашем посвящении. Я узнаю обо всем от вас. При нашем первом разговоре мне показалось, что Академия внимательно следит за магией и не наделяет ей кого попало.

– Ты совсем не кто попало, – моментально парировал Берт, цепляясь за единственную мысль, в которой не сомневался. – Да и к тому же тебе, как и остальным, нужно будет пройти несколько испытаний.

Уголки бежевых губ дернулись, складываясь в ухмылку. Теодора наклонила голову к плечу и, сощурившись, недоверчиво протянула:

– Почему он не рассказал мне об этом сам?

Берт подавил желание уткнуться лбом в прохладную столешницу – едва ли это спасет от вопросов Теодоры. Отрывисто выдохнув, он усмехнулся и нарочито недовольно проговорил:

– Знаешь ли, у Верховного книгоходца Академии куча дел, а времени не больше, чем у остальных.

Невнятный ответ не убеждал и самого Берта, что уж говорить о Теодоре. Идеальный момент, чтобы уличить Берта в скрытности, но Теодора не стала. Она задумчиво закусила губу и, глядя в одну точку за плечом Берта, отстраненно уточнила:

– Моего брата вообще ищут? – Из ее голоса разом исчезли все эмоции. Слова прозвучали, как сухой треск гальки под ногами.

Берт замялся. Замешкался всего на пару секунд, но корил себя даже за такое промедление.

Вопрос загнал его в тупик. Ответ напрашивался очевидный, но озвучить его так просто не вышло. Конечно, его ищут. А как иначе?

Домыслы Теодоре не помогут. Ему не хотелось ей врать. Берт ничего не знал о поисках ее брата, но незнание не превращало ложь в правду.

Сколько бы он ни пытался выяснить у кого-нибудь подробности, любое упоминание о брате Теодоры плавно перетекало в другие темы. Из Младшего Совета поисками занималась только Айрис, но она редко появлялась в компаниях и на все вопросы отвечала общими фразами. Берт пообещал себе глубже погрузиться в эту тему, но сейчас нужно было ответить хоть что-то, и он заявил:

– Тебе не о чем волноваться, Тея. Если отец сказал, что его ищут всеми возможными силами, значит, так и есть.

Хрупкое доверие, созданное между ними немалыми усилиями, натужно зазвенело, рискуя порваться. Берт напряг плечи, приготовившись к холодному колкому ответу или обвинению в неискренности. Теодора смотрела на него долго, и взгляд ее оставался непроницаемым, пока она не качнула головой:

– Восемьсот семьдесят первый год, – бросила она. – Год основания первой Академии книгоходцев.

Она тут же уткнулась в кодекс, не позволяя себе даже пару секунд насладиться видом ошарашенного лица Берта. Он же продолжил сверлить ее взглядом, задумчиво поглаживая корешок книги. Похоже, Берт ошибся, решив, что Теодора умышленно отлынивает от зубрежки.

* * *

Нудно. Скучно. Бессмысленно.

Я занимаюсь какой-то ерундой, пока мой брат неизвестно где. Вынуждена зарываться в монотонные списки правил, бестолковые теоретические заметки и неразборчивые академические записи.

Нельзя нырять в книгу в общественных местах. Нельзя раскрывать тайны Академии другим людям. Нельзя использовать магию при непросвещенных. Нельзя говорить персонажам книги, кто ты. Нельзя допускать, чтобы они поняли, что они в книге. Нельзя спать в книгах, пытаясь обмануть время.

Что вообще можно в этом океане запретов? Я как-то прожила без этих правил, и ничего ужасного не произошло. Вселенная не схлопнулась от парочки нарушений, дождь из лягушек не пошел.

Им словно нужно заполнить пустоту в официальной книге Академии, и они записывают в нее все подряд. Кстати, нырять в эту книгу тоже нельзя. Да кто вообще в своем уме захочет нырнуть в сборник правил? Безумие.

Я тоскливо выковыриваю изюм из сырников, пока Берт, Айрис, Лора и Марк обсуждают эссе по правовым основам использования магии. Очередной перечень запретов и ограничений, только в другой форме. Аж тошно.

Столовую заполняет нестройный гул голосов, и из маленького металлического приемника