— Постараюсь. Спасибо, Анибал.

— Не за что.

В своей спальне он закрывает дверь за собой и проводит рукой по волосам. Один раз он сильно бьет по полотну двери. Черт.

Почему ты замешкался! Почему.

Глава 9

Жоаким

Когда я вхожу в кромешно тёмную гостиную с камином, а затем в спальню, я, как и ожидал, нахожу Мэдисон голой в кровати. Она спит.

Хотя мне бы очень хотелось вздремнуть, мысли о последних событиях не дают мне уснуть.

Я решаю с напитком устроиться в кожаное кресло Честерфилд в углу и подумать о том, как мы, чёрт возьми, уберёмся с этого острова.

Без вызова помощи на это уйдут дни. Дни, пока кто-то заметит наше отсутствие. Конечно, найдутся те, кто поймёт, что нас нет. Но предпримут ли они что-нибудь — это другой вопрос.

На следующей неделе у меня запланированы две встречи. Если остальные члены правления заметят, что я не участвую, они наверняка решат, что я в отпуске. Все знают, что я думаю об этих совещаниях. Ровным счётом ничего. Я и раньше пропускал их, не предупреждая.

Вполне вероятно, что родственники других лордов начнут их искать: звонить, навещать в их апартаментах. В конечном счёте всё сведётся к тому, что их не найдут. Эти встречи на острове — секретны. Ни один гость или организатор не имеет права о них рассказывать. И этот факт убийца использовал в своих интересах. Очень хитро, ублюдок!

Связаться со службой спасения — я уже пробовал, не работает. Тот, кто отключил электричество, должно быть, установил глушитель. Устройство, которое блокирует приём наших электронных приборов.

Мы в ловушке. И если кто-то решит приплыть на остров, этот убийца узнает об этом первым. Несомненно, он заставит их повернуть назад или же они исчезнут.

Одно ясно: убийца — профессионал. У него нет угрызений совести, и он знает, что творит. План, которому он следует, — не порождение больного рассудка.

Я делаю глоток своего напитка. Из-за задёрнутых штен слабый утренний свет пробивается сквозь щели. Скогда наступит день. День обычно прогоняет любое чудовище. Не думаю, что убийца станет атаковать при свете дня. Риск быть обнаруженным слишком велик. И если его увидят, мы узнаем его лицо. Это будет его смертный приговор.

Мои мысли прерывает вздох. Маленькая шлюха поворачивает голову набок. На мгновение кажется, будто она хочет перевернуться в кровати, но наручники не позволяют ей этого.

Не связана ли она со всем этим?

До сих пор я не тратил на эту мысль ни капли внимания. С тех пор как она появилась, начался хаос. Эта маленькая грязнуля появилась здесь, вмешалась вместе со своим братом в ряды гостей и захотела погасить его долги, но не проценты. Все знают, что я никогда бы не позволил ей уйти без долгов. К тому же она жертвует собой ради брата. Почему?

Я не могу сложить этому гребаной рифмы.

К тому же она довольно крепка. Там, где другие женщины давно бы уже рыдали или умоляли о пощаде, она стискивает зубы.

Есть ли причина, которая заставляет её держаться?

Не потому ли она хотела знать, как долго я буду её использовать? Это не имеет смысла.

Ведь если бы убийца был её напарником, тогда — она бы знала — он вмешался бы. Он следует плану и уж наверняка поставил себе цель, которую должен достичь. Так что если бы маленькая шлюха действительно была в сговоре, она знала бы, когда будет свободна. Нет, это нелогично. Как и тот факт, что она столкнула меня с линии огня.

Почему она это сделала, для меня по-прежнему остаётся гребаной загадкой. С моей смертью она была бы свободна. Ну да, голой и продрогшей, она вряд ли добралась бы до материка на вёсельной лодке целой и невредимой, но она могла бы где-то укрыться, чтобы потом спланировать побег. Вместо этого она спасает меня. Абсурд.

Кроме моих наёмников, меня никто и никогда не спасал. Что, вероятно, ещё и оттого, что обычно я тот, кто нападает на других из засады.

Нет, это не вписывается в картину. Будь малышка сообщницей убийцы, она бы не саботировала его атаку.

Устало тру глаза. Алкоголь мешает мне мыслить здраво. Я слишком долго ломал голову над тем, кто на нас охотится. До сих пор, я надеюсь, этот кто-то хотел лишь убрать с дороги Меркурия и меня. Но почему?

Я знаю Меркурия уже одиннадцать лет. Он был одним из моих самых надёжных друзей и доверенным лицом. Он не был убийцей, но, видимо, стал лёгкой добычей.

Но разве мог лев предположить, что на него нападёт другой хищник? Лев стоит на вершине пищевой цепи.

Я подпираю щёку тыльной стороной ладони. Глаза закрываются всё реже и реже. Образ спящей женщины в моей кровати расплывается. Её светлая кожа смешивается с тёмными шёлковыми простынями в мутную пелену.

Прошло, наверное, всего несколько секунд, когда в дверь раздаётся стук, и меня вырывает из сна. Мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя. Напиток выскользнул у меня из рук и растёкся по моим туфлям на паркете. Бокал разбился на несколько осколков.

— Жоаким, открой, это я, Сатурн.

— Чёрт побери, — ворчу я, провожу рукой по лицу и смотрю на кровать. Там на меня уставилась маленькая шлюха, не проронив ни звука. С каких это пор она уставилась на меня?

Мой затуманенный взгляд скользит к радиобудильнику на прикроватной тумбочке.

8:17.

Проклятие! Я проспал больше трёх часов.

— Жоаким! Я вышибу дверь, если не услышу голоса.

Пока Сатурн не разнёс дверь, я поднимаюсь и отодвигаю осколки правым ботинком в сторону.

Оказавшись в гостиной, я отпираю дверь и опираюсь о косяк. Сатурно распахивает дверь, смотрит на меня, затем оглядывает комнату.

— Всё в порядке?

— Конечно. Что тебе нужно? — Я зеваю и массирую виски, поскольку последний напиток, видимо, был лишним.

— Где она? — хочет он знать.

— Где кто?

— Твоя новая игрушка.

Я смотрю на проём в стене.

— Лежит в кровати в наручниках. А что?

— Потому что… — Вдруг он шепчет мне на ухо: — Нептун и я сегодня на рассвете обежали половину острова.

— Мило, и? Вы обнаружили русалок, которые увезут вас с острова?

Сатурн мрачно смеётся.

— Было бы здорово. Мы ничего не нашли. Ни лодки, на которой сюда прибыли малышка и её брат. Даже тела её брата.