бы ударить по мне сильнее. Намного сильнее. И, возможно, мне бы это понравилось, хотя это и неправильно.

Наручники со временем все больнее впиваются в мои запястья. Он же, похоже, не собирается останавливаться. Его красивое дьявольское лицо по-прежнему между моих ног. Он проводит языком по моей щели и снова кусает мой клитор. Заметив, что я больше не могу, он вводит палец в мой анус.

Нет, нет, мой зад — табу. Наши взгляды скрещиваются, словно мечи, высекающие искры при столкновении.

— О, мне нравится, когда я наталкиваюсь на твои границы. Я буду трахать тебя, Мэдди. В каждое отверстие твоего тела. Ты можешь сопротивляться или наслаждаться.

И с этими словами он проникает глубже в мой анус и растягивает его. Это ощущение странное. Не болезненное, просто непривычное. Когда он теперь вводит пальцы в мой анус и лижет меня, моя возведенная стена начинает рушиться. Потому что это не противно. Наоборот: это еще больше подстегивает мое желание. Хотя я думала, что уже не способна на большее, он доводит меня до следующего оргазма. И до следующего, и до следующего.

После семи оргазмов он отпускает меня. Изможденная и обездвиженная, я прерывисто дышу, словно только что пробежала марафон.

— Только не говори, что это все. А ведь настоящий веселье только начинается.

Почему его глаза становятся такими убийственно темными? Почему?!

Он сбрасывает мои дрожащие ноги со своих плеч и поднимается надо мной. Затем он выдергивает у меня из зубов ткань, пропитанную моей слюной, и сжимает мою глотку. Опираясь на мои плечи, он смотрит на меня сверху вниз.

— Поцелуй меня!

Это не просьба, а приказ.

Я колеблюсь. Как можно целовать демона? Он — зло, тьма этого мира. Такое не целуют.

Задыхаясь, я мотаю головой и уверенно смотрю ему в глаза. Поскольку моя реакция, видимо, ему не нравится, он сдавливает мне горло.

— Поцелуй меня, Мэдисон, иначе я заставлю тебя.

Он уже делает это, перекрывая мне воздух. Он так чертовски груб, так жесток и все же может быть так самоотвержен. Это не сочетается.

— Поцелуй нельзя вынудить. Для этого нужно согласие обоих, — хриплю я. — Трахни меня, отлизывай мне или души, но я не стану тебя целовать, ублюдок!

Его глаза становятся опасными щелочками. Кажется, мои слова ненадолго выбили его из колеи.

— Поцелуй не имеет значения по сравнению с тем, что будет.

И уже мгновение спустя он грубо входит в меня, заставляя меня вскрикнуть. Это было так неожиданно и так грубо, что я была не готова. Нависая надо мной, как лев, поймавший свою добычу, он берет меня глубокими толчками. Так сильно, что я все ближе подвигаюсь головой к изголовью. Он раздражен. Почему? Потому что я отвергла его? Его слова были ложью. Требуемый поцелуй имел для него значение. Он хотел его не для того, чтобы заставить меня сделать что-то нежеланное, а потому что сам хотел этого. Только он.

Мы можем повернуть все иначе. Я не дам ему того, чего он требует. Я не позволю ему манипулировать собой. Да, он заставил меня кончить несколько раз. Но в этом не было ни капли страсти или чувств. Это всего лишь физический акт. И не более того. А поцелуй — это нечто большее, чем бесчувственный обмен губами и языком.

При свечах я разглядываю его. Вижу, как темные влажные пряди спадают ему на лоб. Наблюдаю, как напряжены его мышцы и сухожилия. Слежу, как он смотрит на нас. На мою грудь и между моих ног. Туда, где он входит в меня и где доминирует надо мной.

Он все сильнее сдавливает мою глотку и ускоряет толчки. Он безжалостно трахает меня и, кажется, опьянен моими вздохами и хрипами. Ведь он держит мою жизнь в своих руках. Ему это нравится. Ему стоит лишь сжать чуть сильнее, и я потеряю сознание.

Нависая надо мной, он хватается рукой, что прежде опиралась о мое плечо, за стойку кровати, чтобы создать себе упор. Он долбит меня, как животное. По-звериному, безрассудно и с такой силой, что это больно. Я закрываю глаза и задаюсь вопросом, что было бы, если бы я уступила его требованию. Был ли бы он нежнее?

Из уголков моих глаз выкатывается слеза.

— Нет, не был бы, — шепчу я тонким голосом.

Его тяжелое дыхание обрывается, когда его огромная твердость пульсирует после бесконечных минут, и он делает еще три жестких толчка, а затем стонет, хрипло.

Завтра у меня на шее наверняка будут синие отпечатки его пальцев. Гортань адски болит.

Надо мной он рычит, как зверь, затем опускает лицо. Его теплое дыхание, пахнущее острым, землистым виски, окутывает мое лицо, пока он изливается в меня. Тяжело дыша, он закрывает глаза, а затем его хватка ослабевает. Жадно я ловлю ртом воздух. Мой пульс бешено колотится, словно я всплыла после глубокого погружения.

Он бросает меня, как пустую шоколадную обертку, слезает с меня и выходит из кровати.

Впервые я вижу его полностью обнаженным. Он чертовски атлетичен, у него мускулистый торс, и, похоже, он много времени уделяет тренировкам. Это доказывают и его рельефные мышцы пресса, четко очерченные под его золотистой кожей.

Дольше, чем следовало, я смотрю на его полуэрегированный член. Я видела мужские достоинства и раньше, дело не в этом, но он превосходит средние размеры.

— Достаточно насмотрелась, маленькая шлюха?

— Не называй меня так, — отвечаю я.

Я по-прежнему лежу распростертая и раздетая среди смятых простыней и подушек. В воздухе витает запах секса.

И виски.

Жоаким направляется к шкафу, стоящему перед ним. Когда он открывает его, загорается свет. Я действительно поражена тем, сколько у него аккуратно развешенных костюмов и сложенных в стопки рубашек. Каждая вещь аккуратно рассортирована в шкафу. И все они без исключения черные. Такие же черные, как его душа.

Он открывает один из нижних ящиков, достает свежие шорты и натягивает их.

— Я буду называть тебя так, как захочу. Потому что официально ты моя собственность.

— Это не так, — шиплю я и дергаю наручниками.

Когда он поворачивается ко мне, то приподнимает брови. Черт, эта харизма, эта нагло-прекрасная ухмылка каждый раз сводят меня с ума.

Его взгляд скользит по моему обнаженному телу, словно прикосновения. Я быстро поджимаю ноги. Его сперма щекочуще стекает по моей женственности, и я не хочу, чтобы он это видел.

— Это так, смирись с этим. Если будешь вести себя подобающе и не