станешь проблемой, твое пребывание у нас будет гораздо приятнее.

— А если нет? — Я хочу знать, что меня ждет.

— Это тебе придется выяснить самой.

Несколькими большими шагами он оказывается рядом, наклоняется надо мной и гладит меня по лицу.

— Спи спокойно.

В уголках его рта играет злобная улыбка, прежде чем он облизывает мои губы.

— Когда-нибудь ты поцелуешь меня и будешь желать этого больше всего на свете.

Я пытаюсь укусить его, но он проворнее и отстраняется.

— Ты ничего не забыл? — Я киваю в сторону своих запястий. — Я не могу так спать.

— Придется. Это избавит меня от хлопот.

— Ах, и от каких?

Рядом со мной он снимает брюки с вешалки и надевает их.

— От того, что ты сбежишь и уплывешь на лодке. Я хочу провести с тобой еще немного времени, так что тебе придется подчиниться.

— Пошел нахуй! — я повышаю голос.

Он как раз собирается натянуть рубашку, когда поворачивается ко мне.

— Я уже это делал. Достаточно интенсивно.

В уголках его глаз собираются морщинки, но он не смеется.

— А потом трахнул, как животное.

— А ты заслуживаешь другого? — Вечно эти дурацкие встречные вопросы.

— Ни одна женщина не заслуживает такого обращения, если она этого не хочет.

— Найди ошибку. Ты не «одна женщина». Ты принадлежишь мне.

— И как долго ты собираешься меня здесь удерживать?

— В данный момент мы все застряли на острове.

Не спеша он застегивает свежую рубашку и затем закатывает рукава до локтей. Мое внимание привлекает татуировка. Это копье, пронзившее сердце. Он замечает, куда я смотрю, и отворачивается.

— Как долго?

— Я пока не задумывался об этом.

— Я не навсегда твоя собственность.

— Значит, ты смирилась с тем, что пока принадлежишь мне? — Небрежно он оборачивается через плечо и затем надевает обувь.

— Я этого не говорила!

Снова никакого ответа.

— Скажи мне, как долго, пожалуйста.

Должно быть, он услышал тихую мольбу в моем голосе, что пробуждает его интерес. Плавно он поворачивается ко мне.

— Иногда лучше не знать, как долго придется выживать в аду. А теперь спи.

Что? И это все?

— Эй! — кричу я ему вслед и приподнимаюсь на локтях настолько, насколько позволяют наручники. — Скажи мне, как долго. Я хочу знать!

Он же выходит из спальни и входит в каминный зал, погруженный во тьму. Огонь в камине погас. Лишь две свечи на прикроватных тумбах в спальне мерцают, даруя свет.

Спустя несколько шагов Жоакима поглощает мрак. Щелчок дверного замка выдает, что он ушел. Я остаюсь одна. Совершенно одна в этих чужих, мрачных комнатах, которые без света кажутся куда более зловещими.

Глава 8

Диабло

— Мы отправимся сегодня вечером в свои комнаты и запремся. Пока мы не знаем, на кого направлена эта угроза, нам следует быть осторожными, — информирует Жоаким собравшихся. В углу жмутся четверо сотрудников кейтеринга, которых его люди уже допросили досконально. Вернее, будет сказать, что их заставили говорить силой.

Он безмятежно откидывается на спинку стула, крутит в руках подстаканник, а затем отхлебывает джина.

— А что, если у этого типа были проблемы только с Меркурио? — вбрасывает Уран, упирается локтями в стол и смотрит на Жоакима. С интересом он переводит взгляд с Уран, который всего несколько часов назад столкнул слепого в воду, на Жоакима.

— Сомневаюсь, — Жоаким держит каждого мужчину из своего окружения у себя на прицеле. За круглым столом собрались шестеро Лордов. Седьмое место пустует.

И место Жоакима тоже должно бы пустовать! — думает он про себя.

— А почему? — хочет знать Сатурн, с ног до головы покрытый татуировками, словно географическая карта, и с серебряными пирсингами в языке и переносице.

— Потому что у ворот в меня чуть не стреляют.

Сатурн резко втягивает воздух.

— Ты видел, кто это был?

Мышцы на шее Диабо напрягаются. Этого не может быть. Жоаким никак не может меня видеть.

Если бы та голая женщина не толкнула его в сторону, он бы не промахнулся. Почему именно эта женщина должна спасти ему жизнь!

Было очевидно, что Жоаким избрал ее своей новой жертвой. В конце концов, он тащит ее за собой по ледяному дождю, голую, в одном только слипе, как свою рабыню, и все время спрашивает, где лодка.

Жоаким, несомненно, имеет в виду ту лодку, которую он убрал из маленькой бухты.

— Нет, иначе я бы уже затолкал этой свинье ее собственные кишки в глотку! — рычит Жоаким и наклоняется к Сатурно. — Не задавай таких дурацких вопросов.

— Не говори, что ты стал мишенью, потому что вышел на улицу с этой шлюхой? — спрашивает Нептун, который сидит рядом с Жоакимом и перебирает пальцами монету, заставляя ее танцевать туда-сюда. Время от времени он заставляет ее исчезать, словно фокусник.

— Именно так. Она должна была показать мне лодку, на которой она и ее брат незаметно приплыли на остров.

— Брат? — вставляет Диабо. — Я что-то пропускаю?

Нептун подбрасывает монету в воздух, чтобы затем поймать ее и после этого ударить раскрытой ладонью по столешнице. Когда он поднимает руку, монета исчезает.

— С ним покончено, — объясняет Нептун смеясь и смотрит на Сатурно.

— Вы убили его? — спрашивает Плутон, который, как всегда, занимает место по левую руку от своего старшего брата. Плутон не похож на остальных Лордов, он более спокоен, кажется слабее и обычно погружен в свои мысли. Если бы не желание Жоакима, чтобы он был частью общества, он уж наверняка здесь бы не сидел.

— Ну, — объясняет Сатурн и почесывает висок. — «Убили» — не совсем подходящее слово. Слепой, каким был этот болван, не увидел, где заканчивается пирс, — ухмыляется он. — И хотел взобраться на корабль, который уже отошел. Вместо этого он оказывается в море.

Нептун и Сатурн громко хохочут, как и другие Лорды. Диабо неохотно присоединяется к смеху, опускает лицо и сжимает свое граненое стекло крепче. Кассиу не солгал. Его сестра — не часть низшего общества, а новая игрушка Жоакима.

У него чешутся пальцы, чтобы швырнуть это стекло Сатурну прямо в его ухмыляющуюся рожу. Выбить ему зубы из челюсти или сломать нос. Еще лучше — вонзить осколки ему в глазные яблоки, чтобы он понял, что значит ничего