пронеслись как вихрь — признания поражения и сообщение клану, что они не смогут провести праздничный сезон в Ветреной лощине, а затем встреча с его матерью и сестрой. И в центре этого Харлоу. Его чувства к ней стали очень сильными с тех пор, как они в первый раз поцеловались, но он привык к тому, что в его жизни не было ничего постоянного. Всегда в движение, всегда прощаться. Так что он делал все возможное, чтобы не слишком сильно привязаться к ней. Но вчера, когда они прощались, как им казалось, в последний раз, все было по-другому. Было так больно, что это была почти физическая боль — удар в солнечное сплетение. Вот почему он вернулся и принес ей мешки с гирляндами — он должен был увидеть ее в последний раз.

А теперь все изменилось. Он был частью Ветреной лощины, и он ни за что не позволит ей ускользнуть от него. Он не знал, как это будет работать, учитывая, что он кочевник, а ей приходиться ухаживать за отцом, но он постарается сделать все возможное, чтобы завоевать ее сердце.

Закончив работу, Сойер собрал всех вместе, напомнил план действий и сказал им встретиться с ним у рождественской елки в Ветреной лощине через час. Затем он отправил всех отдыхать, а сам побежал в город, чтобы провести немного времени со своей мамой.

* * *

Когда Харлоу вернулась домой, просьба отца чуть не сбила ее с ног, он спросил, может ли она показать ему, как приготовить тушеную говядину.

— Ведь, когда ты уедешь и будешь жить где-нибудь со своей парой, мне нужно будет готовить себе еду.

— Ты в порядке, папа? — спросила она.

Предыдущие попытки научить его заботиться о себе, ни к чему не привели, поскольку он утверждал, что слишком стар, чтобы учиться, и что это не мужская работа. Но теперь он энергично взялся за дело, безропотно следуя ее указаниям и задавая соответствующие вопросы.

— Знаешь, я думаю, что мог бы приготовить все это сам, — сказал он, когда они ставили рагу в духовку.

— Я тоже так думаю, — сказала она, и они улыбнулись друг другу — не то, что очень часто случалось в прошлом.

В пять часов вечера из динамиков в палаточном лагере раздалось громкое объявление: «Дамы и господа! Сегодня вечером единственный во всем мире рождественский цирк «Страна чудес восхода луны» начинает свою праздничную феерию! И сегодня вечером только вашему вниманию, мы предлагаем специальный просмотр, бесплатно! Приходите и посмотрите, что может предложить вам наш удивительный мир фантастически талантливых оборотней!»

Серебряные, красные и зеленые огни танцевали по небу, как прожекторы, а энергичная, праздничная цирковая музыка наполняла воздух. У Харлоу ускорился пульс.

— Давай, папа! — позвала она. — Мы прямо сейчас собираемся на площади.

Они надели куртки и поспешили к выходу.

Рождественская елка все еще стояла, праздничная и волшебная, с мерцающими огнями. И Сойер был там, ожидая их. Как только он ее увидел, бросился к ней и заключил в объятия.

— Я знала, что это не твой голос!

— Нет. Это были нежные интонации Флинта. Я пришел повидаться с мамой.

— Это здорово.

— Так и было. Мы долго разговаривали. И я начал кое-что вспоминать — просто мелочи, например, как я играл здесь на улицах, когда был маленьким. Было так удивительно проводить время вместе.

— А Карли?

— Я здесь.

Ее подруга вышла из-за дерева.

— Мы узнаем друг друга, — сказал Сойер, сжимая плечо Карли, которая одарила его улыбкой.

— Я так рада, — сказала Харлоу, скрывая свое удивление преображением подруги.

Ребекка тоже преобразилась, ее светло-карие глаза блестели от возбуждения.

В этот момент раздался громкий звук клаксона, и Винс появился из ниоткуда, пританцовывая и спотыкаясь в своих огромных ботинках, одетый в чрезвычайно мешковатые брюки в красную и желтую полоску, блестящий верх в сине-желтую клетку и кудрявый парик цвета радуги, и загримированный в клоуна. За ним следовал леопард, а затем мужчина в черно-белом костюме акробата, затем белый медведь, и Мелина в красном корсете и юбке арлекина, за которой следовал лев. Шествие все тянулось и тянулось, кружа по площади, пока не прибыл весь цирк, исполняющий радостные и разные праздничные песни на своих барабанах, рожках и аккордеонах. Харлоу заметила, как открылись окна домов и оттуда с любопытством высунулись головы. Затем она полезла в сумку, которую несла, и достала несколько свечей.

— Ты можешь мне помочь?

Она протянула пучок Сойеру, своему отцу и Карли, одновременно зажигая их. Затем они раздали по одной каждому члену цирка.

— Ладно, ребята! — произнес Сойер. — Этот бедный город переживает очень трудные времена. В течение двадцати лет здесь вообще ничего праздновали. Давайте пройдем по улицам со светом в наших сердцах и принесем Рождество в Ветреную лощину!

Раздалось громкое «Ура!», состоящее из криков, рева, ржания и грохота, и они с Харлоу повели их по городу.

Они прошли по каждой улице, стучались в двери каждого дома, рассказывая каждому жителю о Сойере, и о том, как цирк помог вернуться ему, и о том, что горожанам больше не нужно жить в тени. Они каждому дали по свече и просили поставить на торцевое окно дома, чтобы нести свет, и к тому времени, когда радостная, шумная процессия змеилась по всему городу, окна всех домов светились мерцающим желтым светом свечей.

— Это невероятно, — сказала Харлоу, когда они снова собрались вокруг дерева. — Я никогда и за миллион лет не думала, что увижу убогие окна лощины в таком виде.

— И это только начало, — сказал Сойер, крепко обнимая ее. — А теперь самое интересное в цирке.

Процессия снова двинулась в путь, направляясь из города к лагерю.

Флинт снова включил репродуктор, объявив городу, что предварительный просмотр вот-вот начнется. Сойер повел Харлоу и ее отца, Ребекку, Карли и Синтию ко входу в большой шатер.

— Идите внутрь, займите лучшие места и отдыхайте. Шоу вот-вот начнется, — подмигнув, сказал он.

— Это большое место, — пробормотали все, когда Харлоу повела их к переднему ряду кресел.

Стоял сильный запах опилок, а брезентовые стены хлопали на ветру.

Как только все расселись, раздалась барабанная дробь, и Сойер вышел на манеж. Харлоу ахнула, увидев его в костюме управляющего манежа. На нем был красно-золотой фрак, черный цилиндр, черные брюки, золотой жилет и красный галстук-бабочка, а в руках он держал длинный хлыст. Он выглядел безумно сексуально. И это было не потому, что под жилетом у него не было рубашки, и его мощные мышцы были хорошо видны.

— Добрый вечер, леди и джентльмены, оборотни и