— Харлоу, вернись!

Он схватил ее за руку, но она вырвалась от него.

— Не пытайся остановить меня!

Она вскарабкалась по склону, который стал скользким после дневного снегопада, а затем пробежала остаток пути. На большой вершине было совершенно темно, она выглядела печальной и заброшенной под ледяным небом. В окнах трейлеров горела пара огней, а на противоположной стороне площадки виднелось оранжевое зарево костра. Сначала она подбежала к трейлеру Сойера. Его там не было. Затем она подошла к костру. Он сидел рядом с Мелиной и с несколькими другими, собравшимися вокруг.

— Что случилось? Я думала, вы все репетируете сегодня вечером, — выпалила она, задыхаясь.

Сойер поднялся на ноги и ненадолго обнял ее. Она чувствовала вялость в том, как он держался. Он не был энергичен, как обычно. Он придвинул к себе стул, и она села.

— Мы решили уехать, Харлоу. Мы не хотим быть там, где нам не рады. Мы все гордимся тем, что являемся частью цирка. И мы все так были взволнованы нашим новым шоу.

— Но ты не можешь уехать из-за города. Люди из других городов будут покупать билеты, верно?

Сойер покачал головой.

— Это еще не все. Моя обязанность — защищать клан, а здесь я не чувствую себя в безопасности. Прошлой ночью никто из нас не спал из-за страха, что сожгут большой шатер. Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы сшить такой большой шатер?

Харлоу молча смотрела на него, едва сдерживая гнев на жителей Ветреной лощины.

— Но куда вы поедите? — сказала она наконец.

— Хороший вопрос, девочка, — сказала Мелина. — В конце сезона мы облажались.

Сойер бросил на нее раздраженный взгляд.

— Не пытайся нападать на Харлоу. Она не виновата, что все это произошло, — сказал Сойер, его голос стал жестче.

Мелина зашипела, затем свернулась калачиком на своем стуле, как кошка, потеряв интерес к происходящему. Харлоу откинулась на спинку стула, ожидая, пока люди снова начнут разговаривать между собой.

— Мы весь день пытались забронировать новое место.

Сойер сел поближе к Харлоу.

— На западном побережье есть одно место, нам завтра утром придет ответ.

— Но это в сотнях, может быть, в тысячах миль отсюда.

— Я знаю. Но у нас нет особого выбора. Сейчас очень поздний сезон. Я также нахожусь под большим давлением, потому что дела у нас с финансами идут не очень хорошо. Но безопасность моего клана — первоочередная задача.

— Мне так жаль, что ты должен уехать, — тихо сказала она Сойеру.

Он взял ее за руку.

— Мне тоже. По нескольким причинам.

Он не сводил с нее глаз.

— Я поставила еще одно дерево на площади. С гирляндами. Мы с Ребеккой поставили его во время обеда, и оно все еще стояло там, когда я сюда пришла. Сойер, я думаю, они больше не будут нападать. Я бы не ушла с ними прошлой ночью, если бы не была уверена, что они сдержат свое слово.

Он вздохнул.

— Даже если это и так, находиться в постоянном напряжении несправедливо по отношению к моему клану. И кроме того… — он замолчал.

— Ты боишься узнать, что действительно можешь быть родственником кого-то из этого города. Я все понимаю и не виню тебя. Знаешь, сколько раз я мечтала о том, чтобы жить где-нибудь совсем в другом месте, с большой, счастливой семьей?

— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Ты заслуживаешь лучшей семьи в мире, Харлоу.

Он играл с ее пальцами, а потом поднес их к губам.

— Останешься со мной на ночь?

Харлоу сжала губы. У нее защемило сердце. Она предполагала, что Сойер был игроком, и что он встречался в каждом городе с новой девушкой. Но в последний день все стало таким напряженным, но она надеялась, что у них будет еще хотя бы пара недель, чтобы провести их вместе. Но послезавтра на этом все и закончится. Она никогда больше его не увидит. Спаривание и совместный сон только продлят агонию.

— Я должна идти, — сказала она.

Харлоу встала, попрощалась с остальными и быстро ушла, не желая в последний раз посмотреть на него. Она прошла площадку и направилась вниз по склону. На полпути вниз она поскользнулась и сильно упала, выбив из себя дыхание. А потом она разрыдалась. Она плакала из-за своих глупых людей, из-за цирка и потери Сойера, не прилагая никаких усилий, чтобы подавить рыдания, так как была совершенно одна.

— Харлоу? Ты поранилась? — услышала она голос, сквозь рыдания.

Сойер спрыгнул со склона и присел у ее ног. Она вытерла глаза рукавом.

— Нет. Я… я поскользнулась, а потом я была… немного ошеломлена, вот и все.

Он нежно погладил ее по голове.

— Пойдем, я отведу тебя обратно в трейлер. Налью тебе немного виски. Так будет лучше.

Харлоу рассмеялась сквозь сопение.

— Тогда ладно, — услышала она свой голос, вопреки здравому смыслу.

— Позволь мне помочь тебе.

Сойер подхватил ее на руки и понес на вершину склона.

— Нужна поросячья спинка?

Она покачала головой, ее губы тронула улыбка.

— Или как начет лифта пещерного человека?

Прежде чем она успела ответить, он перекинул ее через плечо и побежал трусцой обратно к своему трейлеру. К тому времени, когда он внес ее внутрь и бесцеремонно швырнул на кровать, она смеялась. Затем он более осторожно поднял ее и обнял.

— Я знаю, что у нас не так много времени, чтобы быть вместе. Но работа в цирке, жизнь в постоянном движении научили меня тому, что нужно ценить каждое мгновение.

Он нежно погладил ее щеки, линию подбородка кончиками пальцев.

«Он прав», — подумала она, обвила руками его шею и крепко поцеловала.

Мгновение спустя их одежда была разбросана, и его большое, мощное тело выгнулось над ней.

— Я хочу запомнить каждую деталь, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее губам.

Затем он проложил по ее шее дорожку из восхитительных, кусачих поцелуев, от которых она начала извиваться и стонать от восторга. Когда его голова опустилась ниже, а зубы задели ее соски, она вскрикнула, и ее бедра дернулись, отчаянно желая, чтобы он был внутри нее. Сойер снова не торопился, возбуждая ее так умело, как музыкант играет на любимом инструменте, пока она не была готова умолять стать его парой. Ее медведица из-за него тяжело дышала. Ее медведица, о которой она до сих пор знала не больше, чем о своих миндалинах, внезапно ожила, разбуженная заботливыми действиями этого сексуального мужчины-медведя.

На этот раз он не позволил ей кончить, а дразнил ее, удерживая на грани, пока не раздвинул ее бедра шире и не