Волшебное Рождество медведя - Ариана Хоукис

Ариана Хоукис

Волшебное Рождество медведя

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Ариана Хоукис

Волшебное Рождество медведя

«Медведи-оборотни на Рождество», книга 5

Над переводом работали:

Перевод: Бешеный Койот (с 1 по 4 главы),

Tanj (с 5 главы)

Сверка: Юлия

Редактор: Алена

Вычитка: Галина

Дизайн обложки: Оксана

Глава 1

— Харлоу! Давай прервемся на пять минут, — позвала ее лучшая подруга Карли через всю пекарню в Ветреной лощине.

— Конечно!

Харлоу уже снимала фартук через голову и бежала к крючкам, на которых висело ее теплое зимнее пальто на подкладке из голубиных перьев. Она застегнула молнию и все пуговицы от колена до подбородка, заправив длинные темно-рыжие волосы под воротник. Затем, слегка подпрыгнув от радости, она вышла из двери магазина, придержав ее открытой для Карли. Карли поплелась за ней. Она никогда не была счастлива. Ее черные глаза горели тупой злобой из-за жизни, которую она прожила в их маленьком, убогом городке. Она была из тех людей, которые могли найти мрак даже в самом голубом небе. Харлоу чувствовала, что у Карли фактически талант смотреть на все с отрицательной точки зрения. И любила ее за это. У Харлоу, с другой стороны, была яркая и светлая личность, что исходило от ее выдающихся зеленых глаз, сиявших оптимизмом. Ее короткая озорная челка и лицо в форме сердца с ямочками на щеках и подбородке только усиливали её жизнерадостную ауру. Когда они впервые встретились, она подумала, что ее долг как друга помочь Карли стать более счастливым человеком. Но после многих неудачных попыток она поняла, что жалкие взгляды Карли на жизнь были ее собственным выбором, и что по-своему она была ими довольна. Так что в настоящее время она просто издевалась над ней за это время от времени.

— Пойдем, пыльца феи, у нас мало времени, — крикнула ей Карли, когда остановилась, чтобы положить горсть крошек на стол для птиц.

Ветер кружил и вьюжил вокруг лощины, срывая с земли сухие листья и ветки и хлеща влажным воздухом по их лицам. Но на улице было хорошо. Вы могли смотреть на бледно-серое небо и на заснеженный горный хребет вдали и чувствовать, что мир немного больше, чем ваше пространство в нем. По крайней мере, так думала Харлоу, когда они с Карли пересекли то, что называлось центральной площадью их маленького городка, и забрали свою другую близкую подругу Ребекку из дровяного магазина, прежде чем подойти к разрушенной стене, где они всегда проводили вместе перерыв. Две из них предпочитали отдыхать на свежем воздухе по другим причинам — спасаясь от семейных трений и темных, тесных домов. Все в Ветреной лощине это понимали. Карли и Ребекка курили, но Харлоу бросила курить много лет назад, и она сидела, засунув обе руки в карманы и наполовину прикрывая лицо шарфом, пытаясь защититься от пронизывающего холода.

— Надеюсь, снег скоро пойдет, — сказала Харлоу.

— Это уберет жало из воздуха, — ответила Ребекка.

— Я ненавижу снег. Холодно, грязно и скользко. Зима отстой, — фыркнула Карли.

— В прошлый раз, когда я проверяла, ты также не была большим поклонником лета. Ты думала, что это делает жизнь отвратительно оптимистичной, — сказала Харлоу.

— По крайней мере, снег закроет все уродство Ветреной лощины, так что мы ее больше не увидим, — добавила Ребекка.

— Что мне больше всего в нем нравится, так это то, что он меняет все. В этом есть что-то волшебное. Когда вы просыпаетесь в то первое утро и чувствуете, что находитесь в другом мире, где все светится.

— Это настолько волшебно, насколько это возможно в Ветреной лощине, — сказала Ребекка, хлопая ее по плечу.

Харлоу вытащила лицо из-под шарфа и улыбнулась своим подругам. Они всегда издевались над ней за то, что она пыталась видеть лучшее во всем. Но ей было все равно. Возможно, им придется прожить свою жизнь в этом богом забытом трейлерном парке-свалке города, но она не понимала, почему несчастье может улучшить ситуацию.

— Возможно, в этом году будет уютно. Всю осень я возилась с хижиной, так что щелей для холода нет, и дымоход тоже починили. Мы можем тусоваться у меня дома по вечерам и собираться у костра.

— И рассказывать истории у костра? — сказала Карли с сарказмом в голосе.

Затем она наклонилась вперед и поцеловала Харлоу в лоб.

— Я люблю тебя, Харлоу, ты сумасшедшая, иррационально-позитивная зимняя фея.

Харлоу взяла каждую руку своей подруги в свои руки.

— И я люблю тебя, Карли, ты жестокая, извращенная женщина. А ты, Ребекка, терпеливая, добрая женщина.

Какими бы разными они ни были, их связывала глубокая дружба. Жизнь в городе могла быть тяжелой и мрачной, и люди часто были злыми и враждебными по отношению друг к другу, но они втроем держались вместе, несмотря ни на что.

— Ладно, вернемся в пекарню. Веселье окончено.

Карли уронила сигарету на землю и растоптала ее пяткой по твердой земле. Но когда они повернули обратно к городу, тихий воздух прорезал хриплый рев тяжелого двигателя. Они развернулись, щурясь на грунтовую дорогу, ведущую к шоссе. К ним приближался большой грузовик. Он двигался медленно, как огромный неуклюжий зверь, и когда он появился в поле зрения, Харлоу смогла различить блестящую хромированную решетку радиатора и бампер, но лобовое стекло было темным и непроницаемым.

— Что это? — пробормотала она. — А что он тащит?

Поскольку он летел прямо на них, она не могла разобрать надписи на его длинном трейлере, но там было много цветов и диких рисунков. И теперь она могла видеть, что на решетке стоял огромный хромированный силуэт льва.

— Кто-то сильно заблудился, — сказала Карли.

— И им предстоит адская работа, чтобы вернуться назад по этой дороге, — прокомментировала Ребекка.

Они стояли как вкопанные, пока грузовик приближался, а в животе у Харлоу вспыхнуло возбуждение. В Ветреную лощину никто не приезжал. Никогда. Никто из них не видел незнакомцев в течение многих лет. Наконец гигантские колеса остановились рядом с ними, и окно со стороны пассажира опустилось.

— Простите, дамы, — раздался глубокий звучный