помятые или сплющенные от дорожно-транспортных происшествий, некоторые с пластиковыми пленками на окнах или покоробленными дверями, которые не закрывались должным образом. Они были приобретены по дешевке или подобраны со свалок. «Как будто людям здесь все равно», — подумала она, вспоминая слова Карли.

Она проползла через кучу трейлеров, прежде чем наткнулась на небольшой, ухоженный. Он был старым, старше большинства, но его владелец заботился о нем. В нем даже было два оконных ящика, заполненных вечнозелеными растениями, и приветственный коврик перед ступенями. Она постучала в дверь, и через секунду Ребекка распахнула дверь, ее лицо просияло, когда она увидела, что это Харлоу.

— Входи скорее, — сказала она, и Харлоу взбежала по ступенькам и закрыла за собой дверь, мгновенно окунувшись в тепло, пахнущее корицей.

Дом Ребекки был ее любимым домом во всем городе, но сегодня вечером у нее не было времени расслабиться и насладиться им.

— Хочешь пойти со мной, чтобы узнать, действительно ли цирк устраивается на территории лагеря? — сказала она, взяв ее за руки.

Большие карие глаза Ребекки расширились.

— Но зачем?

— Почему бы и нет? Ты что, занята?

Ребекка пожала плечами.

— Ничего такого. Смотрю фильм.

— Вот именно. Ну, давай же. Я должна узнать, там ли они. Сегодня я не могла думать ни о чем другом. Ты знаешь, что иногда делает со мной мое любопытство!

Ребекка рассмеялась.

— Так причем тут я?

— Ты будешь моим соучастником в преступлении! Это будет весело. Пожалуйста!

Ребекка вздохнула, поправляя прядь своих черных завитых локонов.

— Хорошо, но только потому, что ты моя лучшая подруга.

Она вошла в свою крошечную спальню, натянула еще несколько слоев одежды, затем пальто, и они отправились в путь.

* * *

— Как мы вообще туда доберемся? — сказала Ребекка сквозь зубы, пока они шли к центру города, двигаясь быстро, чтобы согреться.

— Есть тропа, которую я помню с детства. Нам нужно свернуть здесь к берегу, тогда, надеюсь, я вспомню дорогу.

Харлоу направилась, карабкаясь по грязному берегу, и Ребекка последовала за ней.

Вдали от огней города стало очень темно, но через десять минут ходьбы они нашли старый деревянный указатель.

— Что там написано? — сказала Ребекка.

— Я не вижу. Но, по-моему, здесь написано «лагерь сюда», — ответила Харлоу, чувствуя, как от волнения у нее сжимается живот.

Теперь они были на возвышенности, и, когда они оглянулись на деревню, она казалась далеко внизу, а ее огни красиво смотрелись издалека.

— Это странно. Я и не подозревала, что мы находимся на таком низком уровне.

— Я тоже, — ответила Ребекка. — А ты еще что-нибудь замечаешь?

— Что?

Ребекка расстегнула пальто.

— Здесь нет ветра, и здесь не холодно.

Харлоу расстегнула молнии и пуговицы и ахнула.

— Ты права. Может, ветер просто стих.

Ребекка подняла бровь.

— Девочка, ветер никогда не стихает. Во всяком случае, не последние двадцать лет!

— Ты права. Странно.

Они продолжили идти и еще через сотню ярдов заметили вдалеке какие-то огни.

— Мы на месте!

Харлоу схватила Ребекку за руку и начала тянуть ее за собой.

— Отпусти меня, сумасшедшая! — крикнула Ребекка, смеясь.

Они прошли через небольшую чащу деревьев, и вдруг огни стали намного ярче, и они увидели, что вся местность освещена прожекторами. Там была куча трейлеров, груды длинных металлических шестов и огромное количество брезента.

— Это цирк!

Они остановились под деревом и посмотрели на сцену перед собой.

— Вон грузовик, — указала Ребекка на красный полуприцеп, стоящий впереди, с длинным прицепом позади него, разрисованным яркими буквами.

— Рождественский цирк «Страна чудес восхода луны», — прочитала Харлоу. — Как он нам и сказал.

— Они определенно пришли не по адресу, — сказала Ребекка.

Рождество было запрещено в Ветреной лощине, как и Хэллоуин, День благодарения, канун Нового года и сложные празднования дня рождения. Один год плавно перетекал в другой, и только чередование сезонов отмечало ход времени.

— Думаешь, они это знают?

— Кто-то дал им разрешение обосноваться здесь.

— Но кто?

Они обе пожали плечами. Никто из их города, это уж точно.

— Давай подойдем немного ближе.

Прямо перед ними стоял трейлер, тоже выкрашенный в яркие цвета, с краями, освещенными цепочкой пурпурных огней. Они подкрались к нему, используя его как укрытие, затем выглянули из-за него.

— Я вижу людей! — прошептала Харлоу.

Пока они смотрели, целая группа людей вышла из одного из трейлеров и подошла к металлическим столбам и брезентовому покрытию. Они смеялись и шутили. Кто-то скакал и крутил колеса, кто-то был одет в негабаритные яркие костюмы, их лица были выкрашены в черный и белый цвета. Они объединились в группы и начали работать у шестов и брезента.

— Ставят палатку.

Они вдвоем зачарованно наблюдали, как циркачи измеряют пространство, вбивают в землю гигантские колышки и сверлят глубокие ямы для шестов.

Из трейлера на противоположной стороне площадки появился мужчина и подошел к палатке, что-то крича, что было встречено смехом и возгласами. Он был высок и плотно сложен, но двигался широкими атлетическими шагами.

— Это Сойер, — прошептал Харлоу, хватая Ребекку за руку. — Похоже, он босс. Давай, я хочу подойти поближе.

— Харлоу! Нас увидят!

— И что с того? Мы ведь не на частной собственности.

Харлоу выскользнула из-за трейлера и побежала по открытой местности, а затем спряталась за следующим. Ребекка уставилась на нее, раздраженно вскинув руки, прежде чем сделать то же самое.

— Думаешь, они нас видели?

— Нет. Кажется, они действительно сосредоточены на том, что делают.

Теперь они были на добрых двадцать ярдов ближе к палатке, и Харлоу могла четко видеть лицо Сойера. Эти тлеющие глаза и идеальную костную структуру. От одного взгляда на него у нее кружилась голова, и перехватывало дыхание. Он отошел от палатки, сунул два пальца в рот и свистнул. Через мгновение откуда-то из-за палаточного лагеря появились шесть белых лошадей и одна пегая и побежали к нему рысью.

— Готовы, ребята? — лошади заржали в ответ.

Он поставил на землю большой черный динамик, и заиграла веселая цирковая музыка. Подойдя к пегому коню, он грациозным движением вскочил ему на спину. Конь заржал и лягнул задними копытам, но Сойер казался невозмутимым, сердечно шлепнув того по шее. Остальные шесть лошадей пошли рысью по кругу, сначала просто, но потом их ноги стали двигаться в более сложном ритме, как будто они танцевали. Они двигались боком, по диагонали, меняли направление, оставаясь в идеальном строю.

— Это действительно круто, — прошептала Ребекка.

— Ага! — согласилась Харлоу, слишком очарованная, чтобы говорить.

В середине круга Сойер заговорил с конем, давая инструкции, и тот сделал несколько шагов, сначала вставая на две ноги так высоко, что казалось, он вот-вот опрокинется назад. Затем