он совершал вертикальные прыжки в воздух, оторвавшись от земли всеми четырьмя ногами. Затем конь дернулся, как будто хотел сбросить Сойера, но он легко держался, все время разговаривая, как будто вел беседу с лошадью. Харлоу с пристальным вниманием наблюдала за мужчиной, завороженная жесткими, мощными линиями его тела, тем, как напрягались его мускулы, напрягаясь под тканью рубашки и брюк.

— Посмотри туда! — указала Ребекка на другую сторону участка, где шесть белых медведей вышли из трейлера и гуськом побежали к ним.

Парень поставил рядом с ними другой динамик, и заиграла какая-то другая музыка. Медведи тоже начали двигаться по кругу, но часто останавливались, чтобы кувыркаться друг с другом, игриво ударяя друг друга.

Харлоу и Ребекка были настолько поглощены всем увиденным, что не слышали, как кто-то подошел к ним сзади.

— Попались! — громко закричал женский голос.

И пара сильных рук схватила ее сзади.

— Отстань от меня! — закричала она, борясь изо всех сил.

Но женщина была намного сильнее ее, и она без особых усилий заключила ее в свои объятия. Харлоу чувствовала себя так, словно ее похитил демон. Она бросила панический взгляд на Ребекку и увидела, что ее тоже захватила статная женщина с накачанными бицепсами и длинными рыжими косами. Ее попытки сбежать были столь же тщетны, и она кричала и вопила, пока ее руки и ноги бесполезно дергались.

Женщины-амазонки подняли Харлоу и Ребекку на руки, как будто они были маленькими детьми, и отнесли их в центр палаточного лагеря, все время визжа и кудахча, прежде чем сложить их в кучу. Харлоу моргнула, не привыкшая к яркости прожекторов.

Из ниоткуда появился человек с клоунским лицом.

— Что у нас здесь? — спросил он голосом с шероховатостью, толкая себя им в лицо.

— Два маленьких шпиона, — ответила та, что с рыжими косами, шелковистым, кошачьим голосом и поскребла им головы своими острыми когтями.

— Отстань от меня! — сказала Харлоу так свирепо, как только могла, надеясь, что только она может услышать дрожь в собственном голосе.

— Подглядывали за нами, да? — сказал клоун, подходя все ближе и ближе.

И тогда он стал кружить вокруг них тяжелыми, неуклюжими шагами.

— Бу! — крикнул он прямо позади них, и они обе закричали.

Клоун рассмеялся, и другие женщины засмеялись пронзительным, оглушительным голосом.

— Вы пришли сюда, чтобы украсть наши секреты? — сказала другая женщина, садясь на корточки перед ними.

Ее глаза были очень бледно-зелеными, с щелевидными зрачками. В ее взгляде было что-то завораживающее, от чего было трудно отвести взгляд.

— Нет. Мы ничего не знаем ни о каких секретах. Пожалуйста, отпустите нас! — заплакала Ребекка.

— Мы просто гуляли здесь. Это наш город. Если вы нас не отпустите, наши люди придут вас искать, и вы все пожалеете! — крикнула Харлоу.

— Что тут происходит? — сказал низкий голос где-то позади них.

Харлоу прикрыла глаза и вытянула шею, пытаясь понять, откуда исходит звук. А затем Сойер встал перед ними, глядя на нее с той же веселой улыбкой, что и ранее освещала его лицо.

— Ну, что б меня, если это не две добрые дамы, которые помогли мне сегодня утром.

Он нахмурился.

— Но где ваша сердитая подруга?

— Не здесь, — коротко сказала Харлоу. — Но я могу очень хорошо изобразить ее, если ваши люди не отпустят нас!

— Чему я обязан сегодняшнему удовольствию?

— Мы как раз собирались на прогулку, когда эти — эти кошачьи морды — похитили нас и притащили сюда! — отрезала Харлоу.

— Кошачьи морды? — сказала рыжие косички и беспомощно рассмеялась.

Остальные тоже засмеялись, и улыбка Сойера стала шире.

— Мне жаль. Эти котята иногда выходят из-под контроля. Может быть, им не хватает работы?

Оба котенка выглядели пристыженными.

— Это Мелина, а это Резия. И этого клоуна зовут Винс. Они на самом деле милые, когда ты узнаешь их поближе. Даже Винс. А теперь, кошачьи морды и Винс, извинитесь перед этими дамами за то, что напугали их до чертиков.

— Извините, — пробормотали все.

— А теперь, убирайтесь.

Две женщины вскочили на ноги и умчались прочь, изящно, как большие кошки, а Винс неуклюже побрел прочь. Голубой взгляд Сойера снова обратился к Харлоу, и он был ослепительнее, чем прожекторы, словно он смотрел ей прямо в душу.

— Иногда они слишком игривы для своего же блага. Им следовало быть осторожнее с таким нахалками, как ты, Харлоу.

— Да, я бываю такой, — ответила Харлоу с примесью сарказма в голосе, когда она поднялась на ноги и отряхнула землю со своих штанов.

Теперь Сойер стоял так близко к ней, возвышался над ней, огромный и крепко сложенный. Ее кожа внезапно нагрелась и покрылась мурашками, и она почувствовала странное, расслабляющее ощущение в своем теле, как будто что-то глубоко внутри нее звало его.

— Ты имеешь в виду, что они на самом деле не злились из-за того, что мы наблюдали за вами? — сказала Ребекка.

— Конечно нет! Мы исполнители. В глубине души мы все любим, когда за нами наблюдают.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и Харлоу почувствовал укол зависти. И тут его нос дернулся.

— Вы все оборотни?

Ее щеки потеплели.

— Раньше мы ими были. Но мы как бы потеряли привычку или способность давным-давно.

Его зрачки на мгновение расширились, и ему в голову пришла мысль.

— Какого ты вида? Нет, не говори мне. Дай угадаю.

Сойер наклонился к шее Ребекки и глубоко вдохнул.

— Я думаю, ты медведица. Хотя запах слабый.

— Я не знаю, кто я, — призналась она. — Я сирота. Кажется, никто не знает моей истории.

— Не беспокойся об этом, — его тон стал успокаивающим. — У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, и это все, что имеет значение.

Он повернулся к Харлоу.

— А ты?

Его голова склонилась к ее шее, и Харлоу тяжело сглотнула. В то же время она учуяла и его запах — глубокий и насыщенный, и — запах медведя, с удивлением поняла она. Он подходил все ближе и ближе, пока его щетина не коснулась ее щеки, а его дыхание не стало теплым на ее горле. Ее сердце забилось быстрее, и она остро осознала, как близко были его губы к ее губам.

— М-мм… определенно медведица. В тебе запах сильнее.

— Ты прав, — сказала она, не в силах сдержать улыбку.

— Ты взаимодействуешь со своим животным?

— Не совсем, — признала она. — В Ветреной лощине это не особо поощряется.

— Какая жалость. Некоторые из нас здесь больше животные, чем люди.

Он наклонил голову в сторону места, и они проследили за его взглядом. Белые медведи теперь бросали друг другу надувные пляжные мячи и тренировались