но в последние несколько дней он стал совсем другим человеком.

— Эд ворчун?

Ее мама разразилась взрывом смеха.

— Я не могу себе этого представить. Он был всегда таким беззаботным.

Затем в ее глазах появилась печаль.

— Все изменилось после того, как я ушла, не так ли?

Харлоу кивнула.

— Это был печальный город, в котором я выросла. Нам всегда казалось, что мы живем под проклятием.

— Я тоже очень сожалею об этом, Харлоу. Ты заслуживала счастливого детства, и я думала, что это то, что даю тебе, держась в стороне.

— Все в порядке, мама. Это не твоя вина.

Харлоу поднялась на ноги и снова обняла маму, ее теплый, сладкий аромат наполнил сердце Харлоу радостью.

— Когда ты вернешься?

— Как только мы допьем чай!

Ее мама осушила свою чашку и со стуком поставила ту на боковой столик. И что-то вспыхнуло в мозгу Харлоу — очень раннее воспоминание о ее маме, такой энергичной и решительной. Она счастливо рассмеялась, и они с Сойером тоже допили чай.

— Поехали! — сказал он.

Они уложили ее вещи на заднее сиденье машины, и мама оставила большой старомодный ключ своей соседке. Она вздохнула, закрывая входную дверь в последний раз.

— Это было неплохое место для жизни, и я рада, что помогла стольким людям, но я каждый день мечтала оказаться в Омеловой лощине, с тобой и Эдом. Думала о тебе, надеялась, что ты счастлива, — сказала она.

— И теперь мы начинаем следующую главу нашей жизни, — ответила Харлоу.

Они безостановочно разговаривали на обратном пути в домик, наверстывая упущенные годы. И Харлоу рассказала ей, как приезд Сойера с цирком все изменил.

Когда они остановились перед своим домиком, очень потрепанный красный пикап с визгом поднимался в гору с другой стороны, его двигатель издавал звуки, словно он работал на последнем издыхании. Харлоу прикрыла глаза ладонью.

— Это папа? — сказала она. — Это он!

Он припарковал пикап неподалеку, выпрыгнул из него и побежал к своей паре.

— Эд!

— Хуанита!

Харлоу наблюдала, как ее родители упали в объятия друг друга, и из их груди вырвалось низкое урчание, когда их медведи сцепились друг с другом. Ее глаза наполнились слезами, и Сойер подошел к ней сзади и обнял ее.

— О, Сойер. Большое тебе спасибо за то, что ты это сделал, — прошептала она.

Он поцеловал ее в макушку.

— Все, что угодно для тебя, детка, — пробормотал он.

Харлоу повернулась, и он прижался лбом к ее лбу.

— Я вернул свою семью, поэтому, конечно, я хотел, чтобы и ты получила свою. Как только мама сказала мне, кто являлся матриархом города, я понял, что должен разыскать ее. Надеюсь, ты не возражаешь, что я не сказал тебе сразу, но я действительно хотел сделать тебе сюрприз.

— Это лучший сюрприз, который я могла себе только представить!

Они повернули головы и посмотрели на ее маму и папу, которые страстно целовались.

— Э-э, я рада, что они снова знакомятся, — сказала Харлоу, смущенно смеясь.

— Не волнуйся, я снял для них домик в паре дверей от нашей.

Харлоу с изумлением покачала головой.

— Ты обо всем подумал.

Они подошли, и Сойер вручил им ключ от домика.

— Может быть, мы встретимся около шести вечера за рождественским ужином? — сказал он.

— По-моему, звучит неплохо, — ответил отец Харлоу. — А теперь, если вы извините нас…

— Безусловно! — быстро сказала Харлоу, затем схватила Сойера за руку и потащила их в собственный домик.

Глава 13

Когда стемнело, Харлоу и Сойер встали со своей постели, где они спали и смотрели фильмы весь день, и приготовили глинтвейн на плите. Сойер сказал, что ему нужно кое-что сделать в спальне, и она села за стол в гостиной, глядя в ночь. «Я так счастлива», — подумала она. Это было Рождество, и впервые, насколько она помнила, вся семья была вместе. Ей не терпелось поближе познакомиться со своей мамой. И все это из-за этого удивительного человека. Но ее сердце тоже болело. Ее мама и папа снова нашли друг друга, но через несколько дней Сойер уедет, и она снова останется одна. Она повертела свой бокал с вином на столе. Это был такой горько-сладкий день.

Дверь спальни открылась.

— Не подглядывай, — сказал Сойер игривым тоном своим рокочущем голосом.

С усилием она повернулась к нему спиной, когда он пересек гостиную и поставил на стол две заветные коробки.

— Счастливого Рождества! — сказал он.

— Еще подарки?

— Конечно!

Один был почти плоским и почти двухфутовой длины, а другой — двухдюймовой коробкой. Ее руки замерли над ними, она никогда раньше не разворачивала подарки.

— Сначала этот, — протянул он ей тот, что побольше.

Деликатное развязывание ленты быстро сменилось возбужденным разрыванием бумаги, и вскоре она сняла крышку коробки.

— Это… — ее брови приподнялись, — это немного похоже на костюм танцовщицы?

Харлоу подняла дорогой на вид черно-розовый корсет. Там же была розовая нижняя юбка и пояс с подвязками для чулок.

— Можно сказать, что это так же важно для меня, как и для тебя. Ты знаешь, я давно хотел увидеть тебя такой, — сказал он, и в его глазах вспыхнул огонь. — Но, если ты захочешь носить его на публике — скажем, когда ты будешь делать огненные пои, — я бы не жаловался.

Ее губы дрогнули в замешательстве.

— Огненные пои, когда?

— В цирке, конечно. Как часть представления.

— Ты говоришь о том, что я часть цирка?

— Конечно. Я имею в виду, только если ты хочешь выступать. Есть и другие вещи, которые ты могла бы делать с таким же успехом.

— Ты хочешь, чтобы я присоединилась к цирку и путешествовала вместе с тобой?

Теперь настала его очередь выглядеть смущенным.

— Конечно, Харлоу. Ты моя пара.

Он наклонился вперед и поцеловал ее в губы.

— Но… — она замолчала.

— Ты хочешь сказать, что не хочешь быть моей парой? — его голос стал немного хриплым, и она увидела, как его медведь шевельнулся под поверхностью.

— Я думала, ты не хочешь, чтобы я была твоей парой.

— Харлоу! Мы проводили вместе каждую ночь. Мы здесь вместе на Рождество. Ты серьезно?

— Но… Мелина, — беспомощно сказала она.

Он сжал губы.

— Что она сказала? — спросил он низким тоном.

— Она сказала, чтобы я не слишком привязывалась. Что ты всегда проводишь праздники с девушкой.

Он откинул голову назад и разразился лающим смехом.

— Эта ревнивая, стервозная кошка. Я понятия не имел, что она разговаривала с тобой, иначе я бы предупредил тебя о ее манерах. Я никогда раньше ни с кем не проводил праздники. На самом деле, это первый раз, когда