― Этого не может быть, его бы не допустили учить, ― возражает Крис.

― А разве после убийства не исчезает магия? ― интересуюсь я. Не слишком хорошо разбираюсь в этих делах.

― Не исчезает ― преступника лишают ее во время суда. ― Патрик задыхается и не поспевает за мной на своих коротких ножках. Кристофер же идет рядом с таким видом, будто готов в любую секунду меня подхватить.

― В некоторых случаях блокируется сама, ― тихо говорит он.

― Вряд ли профессор без магии может учить, ― вертит круглой головой Патрик.

― Ну если это какая-то скучная история магии или основы целительства, почему нет? ― фыркаю я.

Этот разговор греет душу. Сейчас мне хочется всеми силами унизить Грейсона, найти в нем что-то… эдакое, не просто отвратительное, а ужасное, не поддающееся никаким законам морали. Но если отключить бушующие эмоции и подумать логически, то все эти разговоры о том, что он кого-то убил ― слухи. Ректорше ни к чему покрывать и держать при себе столь опасного и непредсказуемого субъекта. Разве что он ее любовник, но это маловероятно. Госпоже Мальфас важнее всего репутация ― ее собственная, да и Академии в целом, слишком уж она холодная, сухая и прагматичная. Станет ли она так рисковать?

***

На следующий день плетусь на занятия на ватных ногах. Всю ночь меня мучили кошмары о том, как черные кристаллы сыпятся на меня сверху, и я не успеваю уворачиваются: те, которые дотрагиваются до меня, образуют в теле глубокие раны, пока я не падаю под ними, обессилев, и как будто перестаю дышать.

Этот сон был сплошным мучением, отчего я проснулась разбитая, как будто меня и впрямь то ли били всю ночь, то ли таскали за волосы по коридору. Болел в основном затылок, еще и в спине немного отдавало, в том месте, которым я треснулась о стену. Наверное, стоило и правда показаться целителю. Просто для меня это в новинку: обычно все раны заживали на следующий день, благодаря тому, что моя магия лечила меня сама, без каких-либо усилий. Поэтому я и не болела никогда, просто не получалось свалиться в постель надолго ― магия не позволяла.

Но на этот раз все как-то по-другому. А может всему виной ― кошмары, из-за которых я не отдохнула, как следует.

Стараясь не придавать этому значения, сажусь за стол, вынимаю пергамент, чернильницу с пером, остро заточенный карандаш для черчения. Последний не знаю, зачем мне нужен на уроке по магическим ритуалам и целительским заклинаниям. Но это занятие хотя бы принесет мне какую-то пользу: может, узнаю что-то новенькое, и не будет скучно.

Маленькая сухонькая старушка донья Милена, как она попросила себя называть, проворно снует между рядами, проверяя, кто как справился с простейшим заданием ― вскипятить воду для целительских процедур.

Это действительно пара пустяков. Раньше у меня получалось это сделать на раз-два, стоило только поднести руку к чаше и мысленно направить на нее энергию. Но сейчас, как ни пытаюсь сосредоточиться, вода как была, так и остается ледяной. Как будто магия перестала меня слушаться. Или же все дело в недосыпе.

― Что такое, деточка? ― сюсюкая, обращается ко мне донья Милена. ― Совсем не выходит?

― Нет, ― сердито фыркаю я, злясь на себя, на дурацкие сны и на то, что снова позорюсь перед всеми. А еще Избранная, называется.

― Дай-ка я посмотрю. ― Донья сначала берет меня за руку, что-то шепчет и водит пальцами по тыльной ее стороне. Потом, обеспокоенно нахмурившись, прикладывает сморщенную ручонку к моему лбу.

В ее глазах мелькает что-то, что мне совсем не нравится.

― Ты нездорова, моя милая, ― тихо говорит она. ― Иди немедленно в целительский отсек… нет, лучше я сама тебя провожу.

Дав еще одно задание аудитории, донья Милена цепко хватает меня под локоть и выводит из кабинета.

Иду по коридору с нехорошими предчувствиями, стараясь их гнать и не надумывать. Ничего страшного не произошло. Я не раз находилась на грани смерти и ничего ― выживала. Как таракан ― так сказала бы тетушка Кэсс. А может, она и говорила. Невесело усмехаясь, продолжаю идти за доньей, которая тащит меня вперед.

В целительском отсеке нас встречает пожилой высокий мужчина с глубокими морщинами вокруг глаз и с большими круглыми очками, которые делают его похожим на кузнечика и стрекозу одновременно.

― Целитель Коринс, ― с почтением произносит донья Милена. ― Это адептка Фелл. Она…

И тут же замолкает. Наверное,